brodiaga64

Categories:

10. УДИВИТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ОЛЕНЬКИ ШВЕДЕ РАССКАЗАННАЯ ЕЙ САМОЙ…


                                                     ЧАСТЬ IV.  

           

                                                            Моему другу поэту Эдмондасу Кельмицкасу

                                                            в память 40-летия нашей дружбы, посвящаю! 

               Для того, чтобы представление о творчестве Ольги Ивановны Шведе было  достаточно полным, хочется сказать несколько слов об ее педагогах. Сразу предупреждаю уважаемого читателя, что так как творчество моей героини в России практически неизвестно и исследователей ее творчества там нет, то я буду в дальнейшем в своей работе ссылаться или вести диалог с исследователями из Литвы, в которой Ольга прожила большую часть своей творческой жизни. О ее педагогах, как и о ее творчестве, пишется довольно сухо, и немногословно, ее работы (за исключением нескольких портретов), а особенно эскизы костюмов и декорации к театральным постановкам пылятся в запасниках музеев, даже некоторые написанные с неё портреты иногда упоминаются в книгах известных местных искусствоведов как «этюд головы», оно и понятно, было вполне достаточно своих талантов, которые в осознающей свою национальную идентичность стране надо было поднимать и прославлять. Ни в коем случае не умаляя и не принижая немалые достижения местных деятелей искусства, я хочу всего лишь воздать ей должное на родине, которую она покинула спасаясь от революционных вихрей, как человеку, прожившему довольно сложную, но насыщенную и очень яркую жизнь в искусстве...

             Первый ее педагог, Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский (Арслан) (1849-1916) — гравёр на меди, талантливый рисовальщик, 

Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский.
Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский.

офортист, академик Императорской Академии художеств, присоединивший к своей фамилии, для отличия от других художников Дмитриевых, прозвище Кавказский, так как он родился на Кавказе. Дмитриев-Кавказский также преподавал, открыв собственную мастерскую живописи и рисования (1895). 

Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский. Портрет горца.
Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский. Портрет горца.

Его «Мастерскую для учащихся» посещали Филонов,  Авилов,  Апсит,  Добужинский,  Куприн,  А. Баллиер и др. Эти имена его учеников, скажут любому ценителю прекрасного, что Кавказский был весьма известен и пользовался авторитетом в своей среде.

Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский в своей мастерской.
Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский в своей мастерской.

               Профессор-искусствовед Рамуте Рахлявичуте (Вильнюс) в своей публикации об Ольге пишет: «Ольга Шведе могла учиться у него основам рисования, акварельной технике, но не живописи. Рисовальщик и гравёр с точной техникой (делал гравюры с картин Репина, Рубенса, Рембрандта), он готовил к вступительным экзаменам в Императорскую Академию 

Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский. Горец.
Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский. Горец.

художеств…. Ольга могла освоить у Дмитриева-Кавказского различные техники рисования (карандаш, уголь, сепия), рисовать гипсовые модели и модели с натуры, обучиться началам пластической анатомии и светотени, рисованию и писанию обнажённой и одетой фигуры, получить знания об акварельной технике и др. Только в 1910 г. в этой студии училось около 800 учеников.  

Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский. В засаде.
Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский. В засаде.
Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский. Боржом. 1893г.
Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский. Боржом. 1893г.
Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский. Портрет А.С.Пушкина.
Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский. Портрет А.С.Пушкина.
Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский. Портрет старика. Копия с Рембрандта. 1872.
Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский. Портрет старика. Копия с Рембрандта. 1872.

Студию посещали Михаил Фокин, Мстислав Добужинский (с 1897 г. по 1899 г.), Павел Филонов (год или два с 1903 г.), Александр Куприн (год или два до 1904 г.), латышский портретист и педагог Ян Тильберг, грузинский художник и педагог Давид Какабадзе и другие. ….Считалось, что он может хорошо подготовить тех, кто собирается поступать в Императорскую Академию художеств в Петербурге.» Не так уж и мало, на мой взгляд! А имена учеников, ну просто восхищение вызывают!


Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский. Бухарские евреи. 1875г.
Лев Евграфович Дмитриев-Кавказский. Бухарские евреи. 1875г.

             Следующий педагог был Борис Анисфельд. Эпизоды его творческой карьеры таковы:  1895—1900 — без особой подготовки поступил в Одесскую рисовальную школу, где учился у Г. А. Ладыженского и К. К. Костанди, которую закончил в числе лучших. 1901—1909 — как выпускник Одесской школы, был без экзаменов принят в Петербургскую Академии художеств, где был определён в класс батальной живописи профессора П. О. Ковалевского, известного также мастерски исполненными изображениями лошадей, где пробыл недолго. . 

Анисфельд Борис. Плывущий корабль. 1914
Анисфельд Борис. Плывущий корабль. 1914

Затем, опять же недолго, обучался в мастерских И. Е. Репина и в конце концов оказался у Д. Н. Кардовского, блестящего рисовальщика. 1901 — член объединения «Мир искусства», участвовал также в выставках «Союза русских художников». 

Анисфельд Борис. Автопортрет. 1910е.
Анисфельд Борис. Автопортрет. 1910е.

1906 — работы Анисфельда отбирает С. П. Дягилев для выставки «Мира искусства», которые благосклонно принимают критики. Положительные отзывы поступают и от мэтров: М. В. Нестерова и других. В Париже в рамках «Осеннего салона», где стараниями Дягилева была устроена знаменитая «Выставка русского искусства», одним из семи русских художников, выбранных действительными членами парижского Салона, стал и студент Академии художеств Борис Анисфельд. 

Анисфельд Борис "Мост Риальто. Венеция" 1914.
Анисфельд Борис "Мост Риальто. Венеция" 1914.

Это почётное звание позволяло в будущем раз в году, без конкурса, выставляться на этом престижном показе. После успеха за рубежом художник становится востребованным и дома: Третьяковская галерея «взяла» его натюрморт «Цветы», его картины начинают приобретать коллекционеры. 

Анисфельд Борис "Розовые купальщицы" 1910-е.
Анисфельд Борис "Розовые купальщицы" 1910-е.

Как живописец известен также образами сказочных грёз и феерий (Восточная легенда, 1905, Третьяковская галерея; Волшебное озеро, 1914, Русский музей); художник стремился к особой, ирреальной передаче цвета. 

Б.Анисфельд. Христос и Пилат. 1950е.
Б.Анисфельд. Христос и Пилат. 1950е.

             Исследователь творчества Ольги Шведе, искусствовед Рамуте Рахлявичуте пишет несколько посуше: «…Почерк Бориса Израилевича Анисфельда (1878–1973) называли декоративным идеализмом. Кристиан Брайнтон и Ольга Сугробова-Рот в своей работе подробно анализируют творчество Анисфельда и считают его русско-американским художником и сценографом. … В 1908 г. он начал сотрудничать с «Русскими сезонами» Дягилева и долгое время был в тени славы Льва Бакста, Александра Бенуа, Николая Рериха и Александра Головина, поначалу только создавая декорации по их эскизам. В 1911 г. ему уже было поручено самостоятельно оформить балет Николая Римского-Корсакова «Подводное царство.»  

Б.Анисфельд. Судьба. 1956г.
Б.Анисфельд. Судьба. 1956г.

            Ну, быть «в тени славы» таких людей, совсем не грех, главное, ведь какой вышел из этого толк! Процитирую, другие мнения о Борисе Анисфельде :  «Откуда Бакст оказался в такой степени колористом и красочником?<...> Я никогда еще не видел такой красочной гармонии на сцене, такого благозвучия во всей сложности красочного оркестра», — недоумевал Бенуа.» …«Бакст ограничивался тем, что делал макеты и наброски, мизансцены, — вспоминала Ромола Нижинская. — Но исполнение декораций, которыми восхищался весь мир, было делом Анисфельда». ...

Б.Анисфельд. Адам и Ева. 1910е.
Б.Анисфельд. Адам и Ева. 1910е.

После разрыва Дягилева с участниками «Русских сезонов», Анисфельд, вслед за Фокиным, покинул дягилевскую труппу. В течение 1912–1914 годов он являлся художником антрепризы Фокина, а в «Исламее» выступал и в качестве сорежиссера. Костюмы и декорации к «Исламею» (исполненные не без влияния бакстовской «Шехеразады»), поражали удивительной живописностью. 

Анисфельд Борис "Арлекин" 1943
Анисфельд Борис "Арлекин" 1943

Длившийся всего семь минут, он покорял «пряной смесью восточной жестокости и эротики», повторявшейся в музыкально-пластическом рисунке балета. А.Н.Бенуа вспоминал, что и музыка, и танцы, и сама Тамара Карсавина, и Фокин «потонули в анисфельдовском море красок».

Анисфельд Борис "Капри 1" 1910-1911.
Анисфельд Борис "Капри 1" 1910-1911.

Отнюдь не расположенный к похвалам Игорь Грабарь, бывший 1924 году в Нью-Йорке, писал домой, что Анисфельд — один из наиболее известных русских художников в Америке. Как говорят «под занавес», можно сказать: Брайнтоны и Сугробовы-Рот приходят и уходят (зачастую не оставив следа), а Анисфельд остается с нами - навсегда! В этом, суровая правда жизни! 

Б.Анисфельд.  Исход. 1931г.
Б.Анисфельд. Исход. 1931г.

             Следующий педагог, у которого училась Ольга — Франц Алексеевич Рубо (1856 - 1928) — художник-панорамист, академик и руководитель батальной мастерской Академии художеств, создатель трёх батальных панорам: «Оборона Севастополя», «Бородинская битва», «Штурм аула Ахульго». Воспитанник Одесской рисовальной школы и Баварской королевской Академии художеств в Мюнхене, где обучался у лучших художников того времени – мастеров исторической живописи, также учился у польского художника Юзефа Брандта, того самого, чье творчество вдохновило Генрика Сенкевича на создание его знаменитой историко-литературной трилогии («Огнем и мечом» и т. д.). В период учебы в германских землях Рубо ежегодно путешествовал по России и Средней Азии, в ходе путешествий сделал множество этюдов с натуры. (Источник информации - портал История.РФ, https://histrf.ru/biblioteka/b/kratkii-kurs-istorii-frants-rubo). Основоположник отечественной школы панорамной живописи, автор около двухсот монументальных полотен.

Ф.А.Рубо. «Оборона Севастополя».
Ф.А.Рубо. «Оборона Севастополя».

              У уважаемой Рамуте Рахлявичуте, мнение о Рубо, также отличающееся от общепринятого и поневоле, приходится с ней поспорить. Итак, цитирую: «...Ещё один художник, которого упоминает в качестве своего учителя Ольга, – это мастер батальной живописи Франц Рубо (1856–1928). Художник написал свыше 200 батальных полотен и жанровых сцен. В 1903 г. стал профессором класса батальной живописи в Императорской Академии художеств, в 1908 г. – академиком, а в 1910 г. – действительным членом Академии художеств. В 1901 г. он получил заказ на «Панораму обороны Севастополя», посвящённую Крымской войне. В 1901–1905 гг. жил в Германии и писал картины большей частью с помощью немецких художников.» И все, делайте выводы! Или еще, вот такое: «Например, Анисфельд и Рубо – это экзотические личности в художественной жизни России, обучением у которых можно было бы гордиться». 

Ф.А.Рубо.
Ф.А.Рубо.

               Уважаемая Рамуте, упустила то, что художник-баталист, как и театральный художник-декоратор, пишущий огромные полотна, просто обязан нанимать себе подмастерьев, выполняющих чисто техническую работу по его эскизам и под его чутким наблюдением и участием. Иначе, эта работа может затянуться на десятилетия. К примеру, полотно Бородинская панорама, было размером 115 х 15 метров! Вообще-то в работе художника, главное - это гениальность замысла, искусствоведы это знают... Я не думаю, что господа Пикассо, Малевич, Кандинский постоянно потели над своими полотнами, но искры гениального замысла, взрывавшиеся в их головах, поражали и поражают нас до сих пор. Что уж говорить о том, что великий Вероккьо, поручал своим ученикам писать некоторые детали заказанных ему картин, а одним из этих учеников, был Леонардо да Винчи. Великий Леонардо, был известен, как «странный» архитектор: ни одно из спроектированных им зданий, так и не было построено. Тем не менее, множество воплощенных проектов других архитекторов, обязано своей формой именно рисункам или советам Леонардо (это о гениальности замысла).

Ф.А.Рубо. Казачий дозор.
Ф.А.Рубо. Казачий дозор.

           Читаем далее: «...Поскольку Рубо жил в Германии, в начале войны у него хотели отнять звание академика, хотя у него было французское гражданство. Умер в полном забвении в Германии».  На мой взгляд, он просто себе спокойно умер, без всяких революционных потрясений, и уж точно не от голода, оплакиваемый близкими. Художник-баталист, пропустивший все свои сюжеты через сердце, считал любую войну братоубийственной и осуждал все стороны в ней участвовавшие. А забвение... дай бог, чтобы у нас у всех, было такое забвение и столько восторженных зрителей, как у Рубо, я это знаю не понаслышке.

Могила Франца Рубо в Мюнхене.
Могила Франца Рубо в Мюнхене.

По признанию Сильвии Рубо, его внучки, он, живя в Баварии, «считал первой своей родиной Россию» и всегда ощущал связь с этой страной. А созданные им монументальные работы о России «стали своеобразным выражением его любви и уважения к русскому народу и его истории».

Ф.А.Рубо. Оборона Севастополя. Панорама. Фрагмент. 1902-04.
Ф.А.Рубо. Оборона Севастополя. Панорама. Фрагмент. 1902-04.

«…Я родился и жил более 22 лет в России, где получил свое образование, я исключительно пишу картины из русского быта и русской боевой жизни, по всем этим признакам меня следует считать русским художником» – Франц Рубо.

Ф.А. Рубо. «Штурм аула Гимры», 1891
Ф.А. Рубо. «Штурм аула Гимры», 1891

Следующий педагог Михаил Давидович Бернштейн (1875-1960), живописец, график, преподаватель. Известен благодаря своей активной художественно-преподавательской деятельности. Муж художницы Екатерины Ивановны Туровой. Михаил Бернштейн родился 28 (16 по старому стилю) января 1875 года в Ростове на Дону. Живописи и рисунку Бернштейн с 1894 по 1899 год учился в Лондоне, затем с 1899 по 1901 в Мюнхене и Париже. 

М.Бернштейн. Натюрморт с яблоками. Холст, масло. 63х68. 1946.
М.Бернштейн. Натюрморт с яблоками. Холст, масло. 63х68. 1946.

С 1901 по 1903 год М.Д.Бернштейн занимался в Императорскофй Академии Художеств в мастерской Ильи Ефимовича Репина. С 1902 года художник начал принимать участие в художественных выставках, однако его творчество не имело обширного положительного отклика среди общественности, а потому с 1907 года Михаил Бернштейн занимался в основном не развитием собственных художеств, а воспитанием подрастающего художественного поколения — через Бернштейна прошли многие известные в будущем художники-авангардисты. В 1907–1916 гг. преподавал в своей частной художественной школе в Петербурге, в которой учились известные русские художники, педагоги и представители авангарда, такие как Владимир Татлин, Михаил Ле-Дантю, Вера Ермолаева, Владимир Лебедев, Владимир Козлинский, Александр Волков, Александр Лаппо-Данилевский и другие (В принципе, именами этих художников. могла бы гордиться любая художественная школа).  В 1916 году Бернштейн переехал в Житомир, где с 1916 по 1924 год преподавал в местной художественной школе, затем с 1924 по 1932 год Бернштейн был преподавателем в Киевском художественном институте. 

М.Бернштейн. Натюрморт. 1945.
М.Бернштейн. Натюрморт. 1945.

В 1932 году Михаил Давидович вернулся в Ленинград, где до 1948 года преподавал в Ленинградском институте живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина (ЛИЖСА имени Репина). С 1948 по 1950 год Бернштейн работал преподавателем в Ленинградском высшем художественно-промышленном училище (ЛВХПУ). Михаил Давидович Бернштейн умер 9 мая 1960 года. (ms-settings:defaultapps)

                О художнике Владимире Владимировиче фон Эмме (1875–1920/1921), известно совсем немного... Основные штрихи его биографии таковы: «Петербургский живописец и театральный художник. Учился в ЦУТР барона Штиглица, которое окончил в 1897 году со званием учёного рисовальщика. Затем учился в Академии художеств. Работал с 1899 по 1907 гг. помощником декоратора в мастерской пейзажа и наружной архитектуры при Мариинском театре. Приятель А.Н.Бенуа. Бенуа пишет об Эмме в своих воспоминаниях, характеризуя его как сложного в совместной работе художника и одинокого путешественника, посетившего Кавказ и необитаемые горы Средней Азии, а также, как прекрасного рассказчика. Совершил несколько самостоятельных путешествий по Средней Азии и Кавказу, с докладом о них выступал в 1914 году в театре кабаре «Бродячая собака». В 1918 году принимал участие в разработке монументально-художественного оформления улиц. Член «Союза деятелей искусств» (1917-1918). Экспонировал свои работы на академических выставках, выставках Общества русских акварелистов, Нового общества художников, Салоне Издебского. По иронии судьбы этот замечательный мастер -акварелист отсутствует практически во всех справочниках и рейтингах, хотя некоторые его работы достигают довольно высокого уровня. Владимир Владимирович также работал под псевдонимом Эмиров.  Императорское общество русских акварелистов 1907-1917 (не путать с Кружком русских акварелистов орг. в 1887 г.)  они организовали и возглавляли вместе с А.Н.Бенуа. В 1920-м году художник эмигрировал. Дальше его история теряется.  Произведения В.В.Эмме хранятся в Музее политической истории Санкт-Петербурга». Несмотря на пренебрежительное мнение об Эмме в некоторых кругах искусствоведов, я отдаю найденные мной его работы, на суд читателя...

В.В.Эмме. Горы. Акварель. 1916г.
В.В.Эмме. Горы. Акварель. 1916г.
Хребет П. Великого. Вершина горы Шильбы. В.Эмме. Акварель. Авг., 1913.
Хребет П. Великого. Вершина горы Шильбы. В.Эмме. Акварель. Авг., 1913.
Петербург. Пейзаж. В.В.Эмме. Акварель. 1918г.
Петербург. Пейзаж. В.В.Эмме. Акварель. 1918г.
В.В.Эмме. Интерьер. 1909г.
В.В.Эмме. Интерьер. 1909г.
В.В.Эмме. Клуб рабочих Коломенского района. 1917г. Акварель.
В.В.Эмме. Клуб рабочих Коломенского района. 1917г. Акварель.
Ну а это, не просто дань времени...
Ну а это, не просто дань времени...

            Кстати, на мой взгляд, за портрет Владимира Ильича Эмме взялся отдавая должное давней семейной традиции... Его батенька Владимир Егорович, принадлежал к киевскому революционному кружку Аксельрода. Сухие полицейские документы подробненько описывают его жизненные перипетии: «В1873 г. входил в киевское отделение кружка чайковцев вместе с женою, П. Аксельродом, бр. Левенталь, С. Лурье, Ив. Рашевским и др., находился в деловых сношениях с петербургским кружком чайковиев. По показанию Г. Трудницкого, принадлежал к кружку Жебуневых, вследствие чего был обыскан в 1874 г. и привлечен к дознанию по делу о пропаганде в империи. По Высочайшему повелению 19 февр. 1876 г. дело о нем разрешено в административном порядке с учреждением за ним негласного надзора. В 1874 (?) г, познакомился в Киеве с Л. Дейчем и имел на него большое влияние: познакомил его с И. Фесенко, Н. Колоткедичем, А. Макаревич и др., снабжал его заграничной литературой. В 1883 г. состоял земским врачом в Кобелякском уезде (Полтавск. губ.). По сведениям агентуры, сочувственно относился к деятельности народовольческого кружка и имел сношения с народовольческим центром, в виду чего по распоряжению Департамента полиции от 25 апр. 1884 г. снова подчинен негласному надзору в Петербурге, куда он прибыл летом 1883 г. и где в 1884 г. служил санитарным врачом Петербургского уезда. Умер 6 янв. 1887 г. в Усмани (Тамбовск. губ.) от паралича сердца».  

             Мне бы и в голову не пришло, копаться в столь долгих папенькиных злоключениях, если бы среди прибалтийских искусствоведов не появились теории, обьясняющие революционную направленность некоторых работ Эмме страхом за приставку фон к его фамилии. Скажи он в то время, что его папенька с самим Аксельродом, боролся против «кровавого» самодержавия, все двери, — сами бы открывались! Хотя сам В.В. фон Эмме, был конечно же либерал... 

            Кстати в книге: А.Н.Бенуа. Мои воспоминания. В пяти книгах. 1990. Изд. Наука. М. Стр.455-456,461 Александр Бенуа, очень обьективно характеризует Эмме, прошу удостовериться: 

            Стр. 455-456 «Продолжавшееся отсутствие директора и его помощника Вуича делали в те дни раннего лета 1907 г. Крупенского каким-то безапелляционным владыкой, хозяином всего сложного театрального дела. Свое полновластие он и проявил, согласившись «не торгуясь» с моими условиями вознаграждения и со сроками исполнения заказа, предоставив в то же время в мое полное распоряжение отлично оборудованную громадную мастерскую на Алексеевской улице, в которой обычно работал Аллегри (тогда еще состоявший на государственной службе) и которая была мне знакома с того времени, когда я в ней четыре года назад был занят дописыванием декораций «Гибели богов». В помощники мне Крупенский определил двух опытных художников, В. Эмме и Экка, а также трех или четырех «маляров» во главе с лучшим знатоком всей техники декорационной живописи, имя которого я сейчас забыл. Это был простой, необразованный, но необычайно толковый работник, на долголетней практике овладевший всеми тайнами трудной декорационной техники и потому оказывавший неоценимые услуги всем тем, кто работал для императорской сцены, особенно тем, кто вроде меня и Бакста, Головина и Апол. Васнецова не принадлежали к профессиональным декораторам, а являлись «художниками со стороны», мало что в специальном малевании клеевыми красками смыслившими3*.

3* Как раз с приглашения Головина (1899), Коровина, Апол. Васнецова («Садко» 1900), Бакста (1900) и меня, началось «вторжение» посторонних художников в замкнутую сферу деятельности профессионалов и специалистов. Из двух только что помянутых моих помощников (на время писания декораций «Павильона Армиды») — тощий, длинноногий, аккуратный немчик Экк был милым человеком, но сущей бездарностью, тогда как В. В. Эмме, несмотря на немецкую фамилию, был типичным русаком. Он не отличался большим вкусом и чувством красок, причем был несколько самонадеян и своеволен (многое, что он делал в мое отсутствие, приходилось потом исправлять и переписывать заново), зато я мог заслушиваться его очень живописными рассказами, так как он был страстным путешественником, и все, что он зарабатывал, он тратил на удовлетворение этой своей страсти в те периоды, когда получал отпуск по службе — на два-три месяца. При этом он гнушался проторенных дорожек, а манило его исследование совершенно неведомых местностей Средне-Восточной Азии. Я убежден, что проживи Эмме до наших дней, он принял бы участие в одной из ставших модными экспедиций, поставивших себе целью взобраться на самые высокие вершины Гималаев. Неделями он слонялся, нагруженный рюкзаком, в местностях совершенно пустынных, безлюдных, где не было ни гостиницы, ни даже какой-либо харчевни. Впрочем, если я не ошибаюсь, ему иногда давались императорским Географическим обществом те или иные поручения топографического характера. С виду Эмме был коренастый, носил короткую белокурую бородку... Он часто улыбался и, повторяю, был очень упрям, вследствие чего не всегда было легко с ним ладить.”

             Стр.461 «Три дня в неделю я оставался в Петербурге, ночуя в квартире Лансере, и тогда проводил почти все время в декорационной мастерской. Не все и там клеилось. Всю предварительную работу «механическую» — перенос моих эскизов на гигантские площади холста — исполнили прикомандированные дирекцией художники — Эмме и Экк — вполне удовлетворительно; при чудесном знании дела первого все обошлось без каких-либо ошибок и недоразумений, но когда дело дошло до красок, то тут у меня стали происходить трения — именно с Эмме. Впрочем, всю центральную часть «Павильона» (первая и третья картины), на которой надлежало en trompe I'oeil представить сложнейшую комбинацию ленных драпировок, из-за которых то тут, то там выглядывают и барахтаются нагие фигуры гениев и амуров — все в стиле бешеного «барокко» — все это написал я сам, и хоть вначале я с непривычки порядком робел, однако довольно скоро я освоился, и эффект получился вполне иллюзорный. С фоном же садовой декорации произошла маленькая драма, а именно, вечернее небо над садами я начал согласно своему акварельному эскизу, но Эмме за одну ночь все переписал по-своему и жестоко испортил, внеся в общий красочный эффект что-то приторное, и банальное. Пришлось, почти все смыть и написать вновь.”

ПРОДОЛЖЕНИЕ БУДЕТЪ.   ИСКРЕННЕ ВАШ ВЛАДИМИР Н.

©Edmondas Kelmickas

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic