brodiaga64

Categories:

30. УДИВИТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ОЛЕНЬКИ ШВЕДЕ РАССКАЗАННАЯ ЕЙ САМОЙ...

                                  ЧАСТЬ VII (продолж. III).

              Надо сказать, что у театра были немалые финансовые трудности, связанные с общим состоянием послевоенной экономики Германии и разрухой, т.е. при ограниченных объемах прибыли и средств, не все что хотелось можно было себе позволить. Разумеется, критик не должен это учитывать, критик пишет то, что видит, или слышит… Успех у театра, несомненно был, о чем говорит и вызвавшая интерес как у публики так и у профессионалов устроенная в конце октября 1922 года, выставка театральных эскизов:

Руль, 26.10.1922, №581, с.6
Руль, 26.10.1922, №581, с.6


Руль, 26.10.1922, №581, с.6 (продолжение).
Руль, 26.10.1922, №581, с.6 (продолжение).













           

             Следующая критическая статья того же критика Legato, о концерте состоявшемся 3 декабря 1922 года, была более благожелательной, предельно искренней и принципиальной, из нее заметно, что театр не стоит на месте, а пытается - «поймать свежий ветер в паруса»: «Первый симфонический концерт Русского Романтического театра. Русским Романтическим Театром намечен ряд симфонических и камерных дневных концертов – под общим руководством проф. М. Левина, - посвященных русской музыке. 

Руль, 12.12.1922, №620. с.5
Руль, 12.12.1922, №620. с.5
Руль, 12.12.1922, №620. с.5 (продолжение).
Руль, 12.12.1922, №620. с.5 (продолжение).













           Первый из этих концертов, состоявшийся в воскресенье 3-го декабря, представлял по содержательности программы, в которую вошли: увертюра «Ромео и Джульетта» Чайковского, симфонии С. Танеева и фортепианный концерт Метнера, значительный интерес. Центральное место занимал концерт Метнера, с успехом исполнявшийся в России, но за границей, еще кажется неизвестный. Сделанное в примечаниях к концертной программе указание, что концерт этот создает «новую эру в истории развития фортепианного концерта» страдает может быть, некоторой гиперболичностью, но несомненно, что в фортепианной литературе концерт этот займет, очень заметное место. Как большая часть метнеровских вещей, концерт умно сделан и умело разработан. В нем есть мощь, размах, но нет свежести мелодий, приковывающих внимание и врезывающихся в память отдельных тем. Может быть лишь при внимательном анализе и повторном слушании, получается то впечатление, которое не дается непосредственным восприятием. Первое же впечатление, что это – ряд музыкальных мыслей, соединенных в одно капитальное целое, а не вещь, сделанная - по немецкому выражению – aus einem Guss. Занимая среднее место между классиками и новаторами, Метнер, не прибегает ни к отклоняющимся от нормы формам, ни к непривычным – ставшим, впрочем, за последнее время уже привычными! – гармониям и музыкальные созвучия не приносятся им в жертву акустическим эффектам. Автор концерта, превосходно его сыгравший, имел шумный успех.          

             С обычной ясностью, уверенностью и подъемом дирижировал г. Померанцев. Симфонию и увертюру дирижер провел на память.            

           Хотя публика собралась в незначительном числе, но надо полагать, что новое серьезное начинание приобретет в будущем большую постоянную аудиторию. Было бы желательно, что бы программы сопровождались более подробными комментариями, чем те краткие сведения, которые напечатаны на программе к первому концерту. Legato. В декабрьском номере «Руля» сообщалось, о выходе очередного номера журнала «Театр», почти целиком посвященного постановкам «Русского 

Руль, 19.12.1922, №626. с.5
Руль, 19.12.1922, №626. с.5

Романтического Театра». А затем наступали рождественские праздники, в которых театр тоже поучаствовал.

Руль, 24.12.1922, №631. с.17
Руль, 24.12.1922, №631. с.17

В 1923 году «Романтический театр» обновляет свою программу, о чем мы читаем на страницах того же «Руля»: «Романтический театр» наполовину обновил свою программу, после «Боярской свадьбы» и «Пира Гудала» поставлен большой диверсимент. На первом месте, конечно, Б. Романов, исполняющий «Танец воина» и «Матросский», немцы писали уже об этом 

Руль. 13.01.1923, №645, с.7 (увы лучшего скана пока не нашлось).
Руль. 13.01.1923, №645, с.7 (увы лучшего скана пока не нашлось).

«Ubermenschleh» - что еще можно прибавить к этой оценке прекрасного нашего актера? Танцы его поразительны по-прежнему, как по внешнему, так и по внутреннему своему выражению. Очень эффектен «испанский танец» Эльзы Крюгер, в котором артистка показывает много темперамента и хороший вкус. Мил менуэт Моцарта в исполнении К. Павловой и чисты классические вариации Воронцова.»

Далее газета «Руль» в колонке «Театр и музыка» сообщает: «Для предстоящей в скором времени второй программы «Русского

Руль. 24.01.1923, №654, с.4
Руль. 24.01.1923, №654, с.4
Руль. 24.01.1923, №654, с.4 (продолжение)
Руль. 24.01.1923, №654, с.4 (продолжение)

Романтического Театра балетмейстером Борисом Романовым подготовляется ряд новых балетных композиций: «Андалузиана», испанская пантомима П. Потемкина на музыку Бизе, в декорациях художников В. Бобермана и Ф. Гозиассона; «Танцовщица и разбойница», балет на музыку Моцарта по эскизам художника Льва Зака; мифологический балет «Охота Дианы», музыка на темы Минкуса и Пуни в переделке композитора М. Левина и в декорациях Л. Зака и, наконец, хореографическая картина «Жертвоприношение Атораги», музыка А.К. Глазунова, в декорациях художника Павла Челищева. Главнейшие роли, как и в первой программе исполнены Еленой Смирновой, Б. Романовым, Эльзой Крюгер, Клавдией Павловой, А. Никитиной, Воронцовым и др.» В этом же номере публикуется и новое обьявление:

  Руль. 24.01.1923, №654, с.4
Руль. 24.01.1923, №654, с.4

И вот, 27 января «Руль публикует блестящую статью Ю. Офросимова о новой концертной программе, из которой уже проясняется творческий метод Романова и общая концепция театра: «Русский Романтический Театр. Вторая программа Романтического Театра – большой шаг вперед по пути выявления своего лица; если это свое лицо в первом спектакле только намечалось – о многом  приходилось просто догадываться, то теперь путь молодого театра виден ясно. Это – через преодоление красот чисто внешних, эффектов зрительных к строгой заключенной форме, выдвигающей на первый план актера-исполнителя, и уже за ним идет художник (актер в той же степени) служащий, подобно музыкальному сопровождению, только фоном, посредством которого сценическое действие оттеняется рельефнее и ярче. И режиссерская рука, устанавливающая свои законы, планомерно на этот раз регулирует гармонию. Так и в классической «Охоте Дианы», так и в 

Руль. 27.01.1923, №657, с.7
Руль. 27.01.1923, №657, с.7
Руль. 27.01.1923, №657, с.7 (продолжение)
Руль. 27.01.1923, №657, с.7 (продолжение)

«пантомиме» «Андалузиане». Если и на этот раз есть еще кое какие промахи, то они в общем не нарушают правильной линии, выглядят случайностью и не режут глаза. Мера весов установлена и мера эта – актер; Романов, ищущий и стремящийся к театрализации театра (излишне только это ставшее через чур ходким подчеркивание – «театр в театре») не придает своим спектаклям характера просто приятного зрелища тем, что на первое место выдвигает именно актера, владеющего полностью своим телом, жестом, мимикой. И в этом случае у Романова – режиссера в руках необычайно благодарный и тонкий материал: разнообразнейшее дарование Романова-актера, классическая красота Смирновой и благородство Обухова. Остальное – только фон, на котором расцветают и расцвечиваются всеми цветами эти три артиста – подлинное украшение нашего балета. Остальное по большей части – мастерское размещение, искусственность; искусство – в этих трех именах. Последний вечер «Романтического Театра» - вариации на тему Смирнова, Романов, Обухов, и то, что вечер этот был поистине прекрасным и подарил редким наслаждением – уже достаточно говорить о нескончаемом многообразии этих трех артистов. Программа спектакля состоит из четырех одноактных балетов и каждый из них имеет свою резко очерченную, вполне оконченную физиономию. Очень хорошо, что на этот раз даются не инсценировки, а балеты – это создает цельность впечатления. Первая вещь – «Охота Дианы», выдержанная в ложно-классическом стиле в превосходных декорациях Зака, с большой простотой, одним подчеркиванием линий, передающих весь легкий, веселый разбег, всю стремительность «Охоты». Балет построен Б. Романовым с одной стороны – на классических танцах, с другой - на скульптурности поз групп, на статуарности, естественно выливающейся в правильной последовательности. Замечательно достигнуто здесь сочетание общей картинности – строгой правильности гармонических линий с стремительным движением.

            Из исполнителей Смирнова - настоящая богиня охоты, словно ожившая статуя, отдавшаяся музыкальным ритмам. Ее «адажио» и «вариации» - техническое совершенство. 

Александр Головин. Портрет балерины Елены Смирновой. 1910г.
Александр Головин. Портрет балерины Елены Смирновой. 1910г.

           Полон благородства Обухов – Эндимион, и Романов – сатир, с необыкновенной цельностью соединивший внешнюю скульптурную чеканку с внутренней выразительностью.

           Очень легка в вариациях А. Никитина – «весеннее дарование» по меткому выражению; к сожалению, выступление артистки этим только и ограничилось.

            Второй балет - «Андалузиана» на музыку Бизе; не совсем удовлетворяет обработка сюжета – ведь это давно известная пьеска «Мороз по коже», шедшая когда-то в петербургском Grand Guignol* – думается, можно было бы тему сделать гораздо интереснее и без налета садизма, который как то не к лицу настоящему театру. Назван этот балет - пантомимой; но пантомимы – т.е. закономерного слияния жеста и мимики со звуком здесь нет и пока нет танца – на сцене почти кино-импровизация под музыку. 

           Если отбросить эти недостатки – поставлена «Андалузиана» прекрасно! Тяжкая насыщенность действием, какая-то особая густота, парящая на сцене среди темно-коричневых красок Бобермана и Гозиассона, удачно передающих жуть Испании – не той, настоящей, а какой она мыслится нам в освещении театральной рампы… Разработанные группы, одушевленные и живые, с движениями, дышащими зноем. И исполнение: опять Смирнова, с большой экспрессией и темпераментом перевоплотившаяся в Мерседес. Весь огонь и стремительность Романов и колоритный Обухов. С большим подъемом танцует испанский танец Эльза Крюгер, дающая много выражения в этой новой для нее рольке. Третий балет «Танцовщица и разбойники», очаровательный романтический эпизод из галантных времен с вознесением на карету, с бутафорскими пистолетами и с выкупом – последствием этого приключения. Музыка Моцарта, жизнерадостный дух которой блестяще воплощен Романовым – превосходен и он сам, изображая с редким пылом и не впадая в буффонаду маркиза – покровителя прекрасной тихой Карлотты – г. Смирновой, в этой очередной вещице снова показавшей себя классной балериной Мариинского театра, блестяще исполнившей «Идиллический …. вот. Прекрасен и как партнер, и как актер Обухов. Мила К. Павлова у этой танцовщицы хорошая мимика, но здесь хотелось бы поменьше вульгарности, тем более для Моцарта. Уверенно и с изяществом танцует Сперанцева … Из постановки, хорошо было бы выделить дирижера воображаемым факиром – трюк старый, заношенный и не привлекающий, хотя исполнитель очень позитивен. Вполне в духе балета декорации – только не через чур ли много света, сливающего сцену в одно пятно; может быть это он не налаженности освещения на премьере. В заключение хореографическая трагедия «Жертвоприношение Аторат» на музыку Глазунова. Декорации и костюмы Челищева, на этот раз лишенные присущей этому художнику конструкции, очень психологически сильно, одними красками создающие настроение зловещей мрачности.  … группы – превосходны эти трагические, прощальные взлеты рук, крутящиеся круги – цепи жрецов вокруг. В центральной роли «человека жертвы» - пластичная Эльза Крюгер, здесь требуется еще и пафос человеческого лица в последний миг жизни. Если бы артистке удалось достичь этого – появление «Аторат» на сцене Романтического театра получило бы полное оправдание. Без этого, только красивый танец с красивой Эльзой Крюгер. 

Но в этот вечер Русский Романтический Театр смог дать так много, что немногие недостатки должны исчезнуть в похвалах. Ю.Офросимов

*Theatre du Grand-Guignol был в Париже, а в Петербурге, в 1908, на Литейном назывался Театр ужасов.

Вскоре появилась критическая статья о посвященная чисто музыкальному сопровождению программы, подписанная Л. Л.: «Музыка в Романтическом Театре. Служебная по отношению к хореографии роль музыки, специально для того предназначенной, когда хореография достигает высокого уровня истинного искусства – нисколько музыки не унижает. К тому же хореография наиболее музыке родственное, в известном смысле аналогичное ей искусство. В нем тоже динамическая конструкция, протекающий во времени и заполняющий его рисунок движений. Сплетение линий (как там звуков) подчиняются особому настроению, соразмерности частей, соотносительности динамических волн. И так же, как музыка, и пластическое искусство подразделяется, в связи с преобладающими в нем элементами, на выразительное – психологически изобразительное, и на классическую чистую хореографию – самодовлеющую красоту и построение системы движений человеческих тел, как таковых. 

И все же приспособление и приурочивание самостоятельной музыки к хореографическим замыслам или произвольное вкладывание в нее 

Руль. 31.01.1923, №660, с.5
Руль. 31.01.1923, №660, с.5


Руль. 31.01.1923, №660, с.5 (продолжение)
Руль. 31.01.1923, №660, с.5 (продолжение)














драматического, зрительного, конкретно-жизненного содержания – не вполне законный, опасный путь; и чем музыка выше, сама по себе, тем рискованнее такая попытка сочетания их в синтетический образ.

           Во второй своей программе, показанной 24-го января, Романтический театр стремится в самоценной музыке находить неизбежные для балетного творчества эмоциональный трамплин и техническую опору. Для сложной красочной постановки «Андалузианы» взята музыка Бизе (довольно рутинного малозначительного характера). Ложноклассическая стилизация «Охоты Дианы», удивительное по краскам костюмов и рисунку группировок, выявление греческих мотивов сквозь французскую призму, - поставлена на обработку старинных тем Пуни и Минкуса господином М. Левиным. Ничего характерного ни для Греции, разумеется, ни для стиля рококо из этой музыки не получилось, а просто, удобная балетная музыка, написанная скорее примитивно, нежели - под примитив. 

           Что касается Моцарта, за имя которого было особенно страшно, то взятая музыка его «Les petits riens» и «Kleine Nachtmusik» составившая нечто вроде сюиты оказалась вполне поддающейся хореографической интерпретации и соответствующей галантным элементам картины рококо; нельзя того же сказать о романтической разбойничьей стороне сюжета, требующей красок, чуждых ясной, объективно пластичной палитре Моцарта. 

            Особенно отрадно и родственно зазвучала утонченно прекрасная, роскошная музыка Глазунова к Саломее – как выступление. Построенная на ней интереснейшая ассирийская картина «Жертвоприношение Аторат», благодаря своему отвлеченно-динамическому, нереальному, а конструктивно-музыкальному и пластическому замыслу, прекрасно сливается с музыкой, хотя основное жертвенно-мистическое настроение сюжета и не соответствует зловеще-чувственному экстазу «Танца Саломеи». 

           Очень приятно было услышать для увертюры «Арагонскую Хоту» Глинки, но в звучности и исполнении оркестра недостаточно тонкости и блеска. Л. Л.»

Критика надо сказать суровая, но справедливая, точно уж не заказная и для молодого, всего два года существующего театра ее можно признать вполне положительной.

Дальнейшие рекламные обьявления Русского Романтического Театра в газете «Руль», скромны по оформлению, очевидно что содержать труппу и помещение, стоило немалых денег.

Руль. 02.02.1923, №662, с.4
Руль. 02.02.1923, №662, с.4

Вскоре появляется короткая заметка о том, что Русский Романтический театр заканчивает 25 февраля свой сезон в Берлине, в связи с предстоящими гастролями в Голландии.

Руль. 11.02.1923, №670, с.9
Руль. 11.02.1923, №670, с.9

11-го февраля, у Б. Романова, Э. Крюгер, Е. Смирновой и А. Обухова

Руль. 11.02.1923, №670, с.9
Руль. 11.02.1923, №670, с.9

было также весьма примечательное выступление в театре «Синяя птица», в спектакле в пользу артистки бывшего Императорского Большого театра С.В. Федоровой. 

           Гастролям Русского Романтического Театра в Праге посвящена отдельная статья в «Руле»: «Русский Романтический Театр в Праге. 

Руль. 28.04.1923, №733, с.7
Руль. 28.04.1923, №733, с.7
Руль. 28.04.1923, №733, с.7 (продолж.)
Руль. 28.04.1923, №733, с.7 (продолж.)







            

            


            Романтический театр должен был ехать в Прагу. Этого театра в Праге не знали, а ко всему новому, незнакомому пражане относятся с осторожностью и, как будто с недоверчивостью. Интерес к Романтическому театру у пражан поднят прессой, которая посредством статей, главным образом русских журналистов и критиков, знакомит читателей с театром еще задолго до 21 апреля, когда начались его гастроли. Победил Прагу Романтический театр в полчаса! Всего полчаса понадобилось для того, чтобы расшевелить и чопорную и холодную публику, как и одного часа было достаточно для того, чтобы зажечь эту публику огнем энтузиазма, чтобы слить ее в одно целое со сценой и заставить вести «Арлекинаду» почти под непрерывные аплодисменты. 

           А на премьере Романтического театра в Праге была совершенно исключительная публика: цвет пражского общества наполнил до последнего места большой зал Национального театра. Были члены правительства, были высшие чиновники министерств, члены дипломатических миссий. Большинство публики было, конечно, чешской, но не мало было так же русских, французов, англичан, японцев, немцев. Была публика видавшая виды, публика, привыкшая даже восторг скрывать под кислой улыбкой скептицизма и выражать одобрение ленивыми хлопками. Романтический театр магической колдовской палочкой своего искусства и эту публику превратил в массу восторженных людей, на время спектакля сбросивших свои футляры. О театре заговорили после первого же вечера. 

Руль. 28.04.1923, №733, с.7 (продолж.)
Руль. 28.04.1923, №733, с.7 (продолж.)

Кроме искусства танца пражан заворожило русское искусство красок. Русские могли себя чувствовать гордыми и удовлетворенными, когда они сразу же после поднятия занавеса в «Боярской свадьбе» прислушивались к шепоту, который пронесся по театру: - «Как это красиво, какая гармония красок, какое изящество… А, когда после «Боярской свадьбы» и в особенности после «Арлекинады» были растоплены последние ледники недоверчивости и холодка, который, как казалось, чувствовался перед спектаклем в зрительном зале, - возгласы восхищения перекидывались из одного конца залы в другой, с балконов в партер, из лож в «стоячие» места, где экспансивная молодежь выявляла свой восторг шумным и нетерпеливым «бис». Уходя из театра, я встретил одного чешского писателя, публициста и критика. Мы обменялись с ним только двумя репликами. Я – Ну как? Что? Ваше впечатление?

Он – Превосходно! Великолепно! Вы русские, маги и чародеи в искусстве; вот если бы вы были такими и в политике! 

Конст.Бельговский. Прага, 22 апреля 1923 г.»

В конце апреля 1923 г. появились сообщения о престоящих летних выступлениях Романтического театра в Цоппоте (ныне Сопот, Польша). 

Руль, 26.05.1923,№754,с.5
Руль, 26.05.1923,№754,с.5

 

03.06.1923,№761,с.4
03.06.1923,№761,с.4





1 июля в «Руле» была напечатана рецензия на вышедший недавно №10 журнала «Жар-Птица». Сообщалось, что в нем были напечатаны фотографии корифеев Русского Драматического (ошибка,  пр. Романтического- проблемы с редактированием были не только у меня!!!) Театра — Б. Романова, Е. Смирновой, Э. Крюгер, А. Павловой и Д. Обухова. В литературном отделе журнала, также напечатана статья критика Ашь о Романтическом театре.

Руль,01.07.1923,№785,с.14
Руль,01.07.1923,№785,с.14

6 октября 1923 г. в берлинском Мармор-зале был организован концерт-раут в пользу русских беженцев. Кроме Романтического театра в нем участвовали: вокальный квартет Кедрова, В.И. Качалов, певец Яров, пианистка Покровская и г-жа Эль Тур.

Руль, 02.10.1923, №864, с.5
Руль, 02.10.1923, №864, с.5
Руль,02.10.1923,№864,с.5
Руль,02.10.1923,№864,с.5




А уже 13 октября, появилось вновь сообщение, возможно уже о повторном концерте в пользу русских беженцев в зале театра «Синяя птица».

Руль,13.10.1923,№874,с.5
Руль,13.10.1923,№874,с.5

11 октября вышла критическая статья о Русском Романтическом театре написанная критиком скрывающимся под псевдонимом В.Е.Т. В ней писалось: «После длительного турне по Европе Романтический театр снова приехал в Берлин. В настоящее время театр заканчивает подготовку новой программы, в которую войдут «Жизель» и специально разработанный для Романтического театра балет в стиле «кватроченто» (по мотивам Полициано). (Анджело Амброджини по прозвищу Полициано (1454 - 1494) — итальянский поэт, гуманист и драматург.) Музыка для последнего балета написана проф. Метцлем. Декорация и костюмы для «Жизели» написаны Л. Заком, а для второго балета В. Боберманом и Ф. Гозиассоном. Ставит оба балета Борис Романов. В «Жизели» главные партии исполняют Елена Смирнова, Анатолий Обухов и Борис Романов. В балете «кватроченто»— Эльза Крюгер, Б. Романов, А. Обухов и Клавдия Павлова. В Берлине Романтический театр на этот раз даст только три спектакля, на которых и будет показана новая программа. Спектакли пойдут в Шарлотенбургской опере. После этого театр уезжает в Вену, где даст 22 спктакля, а затем в Англию. В Лондоне театр будет выступать в «Колизее» со всеми тремя программами. Б. Романов на этих днях выезжает в Лондон для окончательных переговоров. 

             Главное ядро театра осталось все тоже — Смирнова, Крюгер, Павлова, Романов и Обухов — славная «пятерка», по прежнему танцующая с изумительным блеском, силой, экспрессией и пластичностью. Балетная труппа хорошо сработалась и под, замечательным по своей художественности, руководством Романова сделала большие успехи. Есть и новые лица, много обещающие. Весьма интересны проекты и эскизы декораций Зака, Бобермана и Гозиассона, правильно уловивших «романтический» дух. В этом отношении постановки Челищева вызывали серьезные возражения. 

          В общем Романтический театр попрежнему остается одним из крупных и серьезных проявлений русской художественной жизни за границей. На его спектаклях никогда не приходится краснеть за имя русского искусства — наоборот, его достижения вызывают законное чувство гордости. И быть может самая главная его заслуга состоит в том, что театр не довольствуется только ознакомлением заграничной публики с былыми победами русского искусства, но планомерно идет вперед, прокладывая новые пути, открывая новые возможности, и являясь подлинным продолжателем громадного художественного творения — русского балета!   В.Е.Т

Руль,11.10.1923, №872, с.4
Руль,11.10.1923, №872, с.4
Руль,11.10.1923, №872, с.4 (продолж.)
Руль,11.10.1923, №872, с.4 (продолж.)







 






           В начале ноября, в заметке «Русский Романтический Театр», «Руль» уже указывает даты будущих концертов 3-го и 4-го ноября в Deutsches Opernhaus как две гастроли, в совершенно новой постановке. Писалось, что это будут сильно сокращенный и модернизированный балет «Жизель» и балет по мотивам времен раннего возрождения «Франческо и Бианка», сочинение профессора Ракина, переложенное на музыку профессором Метцлем.

Руль,02.11.1923, №891, с.4
Руль,02.11.1923, №891, с.4
Руль,04.11.1923, №893, с.6
Руль,04.11.1923, №893, с.6
Руль,06.11.1923, №894, с.5
Руль,06.11.1923, №894, с.5

И вот, это завтра наступило... В колонке театр и музыка вышла замечательная, как бы итоговая за все время существования театра статья замечательного и давно нам известного критика Юрия Офросимова... 


ПРОДОЛЖЕНИЕ БУДЕТЪ. ИСКРЕННЕ ВАШ ВЛАДИМИР Н.

©Edmondas Kelmickas

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic