brodiaga64

Categories:

31. УДИВИТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ОЛЕНЬКИ ШВЕДЕ РАССКАЗАННАЯ ЕЙ САМОЙ...

                             ЧАСТЬ VII (продолж. IV).

«Оправдание театральности. Русский Романтический Театр

Руль,07.11.1923,№895,с.5
Руль,07.11.1923,№895,с.5

           Выходишь после любого спектакля Романтического Театра, а в ушах всякий раз звенит упорно пушкинский стих: 

Еще амуры, черти, змеи 

На сцене скачут и шумят...

           Думается, что Романтический Театр дарит нам не только этот давно утерянный аромат сцены, но, кроме того, сообщает романтизм всему театру; помнится, так только бывало в детстве, когда казалось, что каким-то особым духом пропитаны насквозь не только декорации — тяжелый бархатный занавес, обивка, бырьеры лож и даже капельдинеры с галунами... Может быть, это был просто запах красок и пыли — но он запомнился, как какая то неотъемлемая принадлежность театра, вместе со страшными, проваливающимися в клубы дыма, ведьмами и чудесными принцессами, выходящими замуж за свинопасов. Позже — театр был строгий, похожий на университетскую аудиторию и в антрактах усовершенствованные вентиляторы разгоняли этот, ставший уже привычным, запах — пыли и клеевой краски... А теперь он снова вспоминается на спектаклях Романтического Театра.

Еще амуры, черти, змеи 

На сцене скачут и шумят...

             Рождение и восхождение Романтического Театра произошло на наших глазах; если после первой его программы возникали недоразумения: — почему «романтический? — скорее «романтический»... — то теперь, после третьей программы достаточно ясно: театр романтический потому, что он — и романтический; или — наоборот. Романов, Романтический Театр — как мыслить одно без другого? Романов возвращает театру его первоначальное значение: театр — зрелище, полное, насыщенное движением и красками. Вымысел, условность, прежде казавшиеся забавной игрушкой, удовольствием на зрителя рафинированного — теперь единственное, что может захватить. «Театральность» — не лучшая ли это похвала, а ведь так еще недавно слово это было синонимом какой то очень смешной напыщенности... И особенно интересно,  что при таком подходе чистой театральности закономернейшее классическое pas des deux воспринимается как всякий иной благородный рисунок, теряя форму застывшей условности и приобретая свою чисто театральную правду. Этой правдой театральной полна вся постановка «Жизели» Романовым. В этой постановке достигнуто слияние замысла режиссерского и выполнения актеров и художника; одно дополняет другое и все сливается в прекрасное, полное благородства и вкуса, зрелище.

           Выжженный солнцем пейзаж... Эти растрепанные деревья, однобокая хижинка, скалы — все залито каким то рыже-красным цветом, лучами заходящего солнца, пейзаж чисто театральный, по своему — условный, сразу же дающий тон всему спектаклю, несущему оправдание в себе самом, в своей сущности. И дальше, уже делается понятно само-собой, что на такой сцене и быть иначе не может; вот, только что была сцена неистовой ревности, рыжебородый злодей Романов, метался яростно по сцене, взметывая к небу руки в черных перчатках, чуть было не произошло убийства — но один миг — и перед глазами полный наивной прелести крестьянский танец, взобрались музыканты на бочки и закружилась Жизель в «свободной» пляске... — В этом театре не боятся — ищут, декоративности: вот лохмотья матери Жизель — может ли быть что нибудь красивее! Несоответствие между правдой жизни и правлой театра — полное и неясно ли из этого спектакля, что театр отображает, должен отображать не жизнь нашего сегодня, а его настроения; Романтический театр, не только «романтический» — он «героический», поскольку Романов вводит в новые формы старую классику. Ведь классический балет по самой своей структуре героичен, как пероичны его па, взлеты, преображения в воздухе — все лицом к публике. Он не мертв, ибо таит в себе высокий пафос — и тайну этого пафоса хорошо знает Романов.      

Руль,07.11.1923,№895,с.5 (продолж.)
Руль,07.11.1923,№895,с.5 (продолж.)
Руль,07.11.1923,№895,с.5
Руль,07.11.1923,№895,с.5

Но «Жизель в его постановке — не чистая классика; это — прежде всего, спектакль. Отсюда — эти крестьянки, похожие на изящных субреток в первом акте. Первое действие не столько танцевальное, как чисто иллюстрационное. Но это не пантомима — тесной, вытекающей связи жеста с музыкой, нет и это хорошо, так как иначе был бы разлад со вторым действием, основанном сплошь на классическом па, в пачках Тальони.  В этом акте Романов воскрешает старые формы балета, но это не поражает и не режет, так как внешне-прекрасно связано единой по настроению декорацией, а внутренне — все тем же стремлением к театральности. 

             Романов-исполнитель стоит не ниже Романова-режиссера и балетмейстера. Его рыжебородый Илларион — злодей, полный не только классического благородства, но и редкого изобразительного темперамента. Приковывает взгляд эта характерная небольшая фигурка, в один миг способная перенестись с одного конца сцены на другой, в черном берете и перчатках, в темно-зеленом с золотом костюме... Сколько выражения, сколько жизни!

             Смирнова, хотя и не создала полностью трогательного образа «Жизели», но за то во втором акте блеснула, как обычно, мастерством превосходной балерины технички, первоклассной виртуозностью танца, легкостью движений.     

           Красив и благороден Обухов — принц Альберт, достойный кавалер Смирновой, к тому же выразительный и как солист, что редко встречается среди балетных «поддерживателей». Глядя на него, думалось об этом «героическом» в классическом балете. Мила госпожа Крюгер. 

           И превосходны декорации Зака — и романтический пейзаж первого действия, и мирное, элегическое «сельское кладбище» второго, с распущенной плакучей ивой, с полной луной и желтоватыми облачками. Очень эффектна конструкция с опущенным занавесом, дающая иллюзию старой гравюры. Костюмы Зака вполне соответствуют тону декорации и всего спектакля. И единственное «но» всей этой постановки — это самый финал: после густого, насыщенного зрелища нельзя оставлять такой бледный, незаполненный конец; он расхолаживает и оставляет впечатление какой-то недоделанности; точно написав фразу, забыли поставить точку... 

            Вторая вещь, идущая в этом спектакле — «хореографическая новелла» Вальтера и Ракинта «Франческо и Бианка» на музыку Мотцля. Эта постановка оставляет чувство глубокого недоумения. Прежде всего, что за это либретто , где три четверти — «сцена на сцене» и лишь четверть того, что может составить необходимое действие — и не составляет, потому что содержание, растянутое на пятьдесят минут, укладывается в нескольких строчках. Жена некоего герцога эпохи Возрождения чувствует влечение к поэту Франческо. На пиру у этого герцога — Франческо предлагает разыграть пантомиму «Орфей и Эвридика», в которой он — Орфей, а Бианка, конечно Эвридика. Во время представления в герцоге просыпается ревность, он подносит поэту отравленный кубок и тот умирает. Бианка бросается на супруга с кинжалом, но тот благородно подставляет ей грудь и она вместо убийства — кидается ему на шею... Сюжет трафаретен и растянут неимоверно. Музыка тоше растянута, как иллюстрационный материал она интересна, хотя и мало оригинальна. Если в этой вещи и было задание декоративное, то художники Боберман и Гозиассон мало справились с задачей; на сцене — точно павильоны вытащенные из каких то старых опер; если это стилизация — как например, в 3 Студии под Островского на казенных сценах — то стоит ли стилизовать трафарет? Как самостоятельная попытка — скучно, неубедительно и мало живописно. Быть может, здесь была ставка на танцы? — Но в «Франческо» нет ни Романова, ни Смирновой; Обухов очень выразителен, но у него роль только «позерная». А ведь в Романтическом Театре ударчная сила — эта тройка! Кордебалет бледен, г-жа Крюгер красива, очень красиво держит арфу — но прием тут, «романтический» балет? А глядя на г-жу Павлову становится больно от ее мучительно-напряженного лица... 

                Думается, что постановка эта — какое то недоразумение, что «Романтический Театр» скоро снимет ее и она не помешает ему в поездке, которая, несомненно, должна принести новые триумфы нашему театру; он с первой же своей постановки, в исключительно трудных условиях заграничной работы, сумел приобрести себе только друзей, и кажется, ни одного врага. Ю.Офросимов

           В феврале 1924 года, Романтический театр приехал в столицу Великобритании Лондон и дал свой первый спектакль в театре Колизеум, который имел самый большой зрительный зал, вмещающий более 2500 зрителей. Романтический театр давал «Арлекинаду». «Таймс» писала: «Елена Смирнова всегда очаровательна и грациозна. Анатолий Обухов дал нам такого удалого Арлекина, что никто не удивился, когда он воскрес будучи не только заколотым, но и брошен в воду. Превосходный Пьеро — Борис Романов, бледный, трагический. Все танцоры и балерины  corps de ballet танцуют так, как будто бы они занимали первые места в труппе. Театр встретил весьма хороший прием и останется в Колизеуме на несколько недель. Программа будет меняться каждый понедельник.» 

Руль. 07.02.1924,№965,с.6
Руль. 07.02.1924,№965,с.6
Руль. 07.02.1924,№965,с.6 (продолж.)
Руль. 07.02.1924,№965,с.6 (продолж.)

            В том же феврале месяце 17 числа, №974 на стр.10 было опубликовано в газете «Руль» сообщение о выступлении в Италии русских музыкантов, пианистки Елены Рембо, контрабасиста С.А. Кусевицкого и дирижера Ю.И. Померанцева, бывшего дирижера Большого театра, а в эмиграции часто дирижировавшего в Романтическом театре. Два больших симфонических концерта, под управлением Ю.И. Померанцева, целиком посвященные русской музыке прошли в Милане с совершенно исключительным артистическим успехом...

              Еще одно интересное сообщение появилось в «Руле» в мае 1924 г. о балетной студии артистки бывших Императорских театров А.А. Николаевой, возникшей в Берлине в 1921 г. Писалось, что иные из ее учеников, выступают в Романтическом театре: К. Николаева, О. Неволина, Зеули. Вера Немчинова — коренная ученица А.А. Николаевой — выступает в качестве солистки у Дягилева, а Стремнева-Кирсанова — в болгарской Королевской опере*. *Правильно: с 1922г. Народная опера, ныне Софийская опера. 

16.05.1924,№1048,с.6
16.05.1924,№1048,с.6

            Следующее, майское сообщение было о прошедших в Париже с исключительным успехом спектаклях Романтического театра; сверх обьявленных восьми спектаклей пришлось дать еще семь дополнительных.

Руль. 16.05.1924,№1048,с.6
Руль. 16.05.1924,№1048,с.6

           Работа с парижскими газетами еще предстоит впереди, а вот «Руль», в конце мая порадовал, в колонке «Театр и музыка», было опубликовано письмо из Парижа: «...В разгаре — успехи нашего балета. После шума произведенного возрожденной «Жизелью», покатил дальше в Королевский театр в Мадрид «Романтический театр» с Романовым; вместо восьми спектаклей нашему театру пришлось увеличить свои гастроли до пятнадцати... И всякий раз зрительный зал был переполнен. Кажется, такого успеха не ожидали и сами устроители гастролей... — Ъ»

Руль. 29.05.1924,№1059,с.5
Руль. 29.05.1924,№1059,с.5

25 июня 1924 года было опубликовано странное сообщение о выходе Б. Романова, Е. Смирновой и А. Обухова из состава труппы Романтического театра.

Руль, 25.06.1924г.№1080,с.5
Руль, 25.06.1924г.№1080,с.5

Следующее сообщение от 20 августа не упоминает о каких либо изменениях в составе труппы, и наоборот утверждает, что состав труппы остался без изменения. Также сообщается о успешных весенних гастролях в Париже и грядущих октябрьских турне по Германии. После Германии театр приглашался на ряд гастролей по Швейцарии, а в начале весны  его вновь ждал Париж, театр Елисейских полей... Центральной постановкой, новой, четвертой программы будет «Раймонда» Глазунова. 

Руль.20.08.1924г.№1128,с.6
Руль.20.08.1924г.№1128,с.6

27 августа, дополнительно сообщалось, что в репертуар включен новый балет «Заколдованный кондитер», поставленный Б. Романовым на музыку из «Щелкунчика» Чайковского. 

Руль.27.08.1924г.№1134,с.4
Руль.27.08.1924г.№1134,с.4

18 сентября 1924 г., появилось новое сообщение о Б. Романове: «Первого октября в Париже открывается сезон «Летучей мыши» Н.Ф. Балиева. Новую программу готовит А.А. Санин, хореографическая часть поручена Б. Романову, музыкальная часть в руках композитора А. Архангельского... 

Руль.18.09.1924г.№1153,с.4
Руль.18.09.1924г.№1153,с.4

            Последним сообщением о Романтическом театре в 1924 году было следующее: «В середине ноября Русский Романтический Театр во главе с Смирновой, Крюгер, Романовым и Обуховым начинает свои выступления в Польше, после чего предстоит большая поездка по городам Германии и посещение  концу сезона Берлина. Программа театра старая. Новую программу — в том числе балет на музыку Прокофьева — Б. Романов готовит к Парижским выступлениям театра, которые состоятся в мае месяце.»

Руль.14.11.1924г.№1202,с.5
Руль.14.11.1924г.№1202,с.5

          Дальнейшая судьба и творческая деятельность Бориса Романова описана многими исследователями и это уже выходит за рамки нашего повествования. Исследование о его возможных встречах в Берлине с Ольгой Ивановной Дубенецкене-Калпокене мною продолжается. 

ПРОДОЛЖЕНИЕ БУДЕТЪ. ИСКРЕННЕ ВАШ ВЛАДИМИР Н.

©Edmondas Kelmickas


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic