Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

40. УДИВИТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ОЛЕНЬКИ ШВЕДЕ РАССКАЗАННАЯ ЕЙ САМОЙ...

                                      ЧАСТЬ VIII (продолж. VI) 

                                     «Гибель Эллады.»  1943г. 

9 мая. Сегодня «Дон Кихот» с Тамарой <Свентицкой>. Иду, иду опять любоваться этой прелестной девушкой, которую я очень полюбила. Послала ей весенний букет. Иногда она чаровала своими arabesque’ами и стремительными пируэтами. Видела Марите, Володеньку, Маршала… После балета позвала Свентицкая к себе посидеть. Пришла и Вероника. Пили кофе и скучно болтали. Вероника житейски многословна. Тамара мила. 

13 мая. Сад в цвету – цветет все – яблони, груши, сливы, вишни, сирень вот-вот зацветет… Повесили свои розовые сердца-сережки… нарциссы белыми звездами благоухают в свежей весенней траве, а кустик незабудок нежно голубеет под кустом сирени…

Трава, яркая, сочная, яблони покрылись бледно-розовым цветением… жужжат пчелы… Милый мой сад!

В работе забываюсь… Но вечером находит на меня такая тоска, такое беспокойство… Кажется, что я что-то теряю, что-то уходит из рук. Такой комок около сердца давит меня и хочется плакать, плакать… Время идет и вот опять эти жестокие мысли о Виктории-Музе терзают мою душу, душа борется и изнемогает в этой ненужной борьбе, все равно не побороть себя, все равно мечта владеет всеми моими чувствами. И все-таки я благословляю эти мучения и эту вечно не допитую чашу, свои иллюзии, свою легенду… Страдаю – значит живу. Лучше страдать, нежели жить в апатии… Я терплю унижения, обиды, стыд, все, все… зато мечта моя всегда со мной, зато сердце трепещет, все объятое огнем, зато иногда радость так заблещет мне, такое золото заструится в теле, в душе молнии блещут – я в благородном безумии, я перед бездной - и я знаю, что, если дрогнет (неразборчиво) – у меня вырастут крылья – и я снова взлечу к солнцу на своем Крылатом Коне.

Франц фон Штук. Инферно (Ад). 1908
Франц фон Штук. Инферно (Ад). 1908

Мне ли бояться бездны, ведь я сколько раз падала в нее и взлетала опять – обновленная, освященная великими страданиями, которые дает только величайшее чувство. О, моя сладостная легенда! Все мы гибнем, но в нашей гибели у нас вырастают крылья!

Виктория, Виктория, Виктория! Мучительное, неразрешенное чувство наполняет душу – Бог поразил меня любовью к моей Музе. О, Господи, как я тоскую по искусству – первая жизнь его уничтожила во второй. Опять знакомый трепет в душе, опять бьет лихорадка и какие незалеченные раны в сердце, и все новые, и новые. 

Радости, Радости, Радости… опять крик души. Но Радость теперь дальше, чем, когда бы то ни было. Родится ли она в этих муках, протянутся ли нити, ах, неужели ты, моя Муза, не поймешь, как испепеляет меня это чувство, как неугасимы, неутолимы мои страдания? Я взываю к тебе опять, моя Мадонна, помоги! Протяни свои деревянные ручки!

«За что? - спросила Виктория, - Почему?»

«Потому, что я вас люблю», - сказал Ганс.  

16 мая. Вчера была на «Спящей Красавице» - Марите танцевала плохо. Весь балет прошел плохо. Было очень скучно смотреть, да и в театре было жарко и душно. Сидела с Вл. Ром. Был и Маршал, сидел где-то со старухами. После балета у Зины была вечеринка с Борисом и Марите, была Ольга, Вл. Ром. и Тамара Свентицкая. Вначале все кое-как было в порядке, а потом все рассорились. Марите прицепилась ко мне, что она не считается с моим мнением, а я ей сказала, что она плохо танцует. Букша с Вл. Ром. поссорился. А Ольга впала в истерику, поссорившись с Зиной. Мне было жаль Зину и Костю, которые так гостеприимно приняли нас, все вышло так некрасиво. Ольгу уже рано утром я увела к себе, потом заснули, и в одиннадцать она ушла. Сперва неважно себя чувствовала, потом стало легче. Ужасно усталой чувствую себя. 

О, когда, когда Радость придет вместе с цветущей сиренью, ароматными нарциссами…

О, Радость, ждать ли мне тебя? Виктория, Муза, о, как, как? Тебя Цербер охраняет и бежать тебе трудно.

Ах, надолго, надолго я разделена с тобой, моя Муза! Услышу ли твой голос… Все, все для тебя! Яблони и груши отцветают, весь сад усыпан белыми лепестками цветов – сирень цветет, белая, голубая, лиловая… Милый, зеленый сад! Проходит красивейшее время… Короткая, прекрасная весна! Стало холоднее, а было несколько жарких дней. Хочу писать портрет Тамары – так хочу, но как все трудно, как сложно! Виктория – ты слышишь? Я зову, зову тебя.

Радости, радости, радости!

18 мая. Сирень цветет… Какая буйная радость охватывает меня.

Радость, Радость, Радость…

Сад наполнен таким ароматом! Сирень так душиста, прохладна! Опускаю лицо в ее нежные цветы, вдыхаю, ароматами весны пахнет сирень… Нежна трава, нежны листья. Расцвели свежие пахучие ландыши… Зеленый сад!

«Сладким запахом сирени,

   Напоен душистый сад…»  <Из романса на слова Петра Гнедича…>

Время струится дольше, душа легка, как птица! Хочется плакать от счастья… Я живу, я дышу, я радуюсь. Месяц май, мой месяц, счастливый месяц! О, сколько радости дал ты мне! Снова хочу писать, силы души проснулись… Жизнь!

«Ir kraujas ir gėlės…» <И кровь и цветы… литовск.>

О, моя Муза, любимая Виктория! Снова, снова я чувствую, как просыпаются во мне творческие силы…

Будь благословенен и день и ночь, май, зеленый май! 

 18 июня

В реальной жизни: алкоголизм Калпокаса, его буйство, разбитая дверь, мои бессонные ночи, недоедание, слабость сердца и отчаяние

Во второй, мечтательной жизни – тоска, грусть и душевная боль. 

Розы в полном цвету – алые, желтые, розовые… Других цветов в саду уже нет. Трава бела, дождя мало. Но мне так мало приходится быть в саду!  

2 июля.

Реальная жизнь – старец пьет каждый день денатурат со своим прихлебателем. Вечное беспокойство – спать почти невозможно, дома дел почти нет, кроме глубокой безнадежности выйти из этого капкана, в котором я мечусь, не находя выхода. Службы не имею – отягощена своими вещами, бежать некуда… Дошла до отчаяния

Жизнь вторая – ввиду есть работы по искусству – но как я буду работать, где? Дома нельзя, как, как! Чем утешу свою несчастную душу? Глубокое отвращение, ненависть и безысходная тоска!

В Качергины не удастся поехать – опять неудача! Куда, куда мне деваться! Зина уезжает, Маруся уезжает, некуда уйти ночевать, спасаться от безумного пьяницы! О, Господи, на что такое страдание мне! Вот несу тяжесть и чувствую, что уже падаю, здоровья нет, силы кончились! ...

Виктория- Муза – кажется я о тебе больше и не думаю. Надвигается катастрофа.  

17 июля

Долго ничего не писала. Реальная жизнь так меня придавила, что забыла про дневник. Дома было ужасно! Не знала куда бежать! Все разъехались… Намучалась. 11 июля справляла именины в Качергинах. Вместе с Ольгой Нагродской, которая очень сердечно и тепло меня приняла и угощала прекрасными обедами и ужинами. Мне очень у них понравилось. Прелестное место. Получила от всех подарки, нянчилась с крестницей Дианой, в общем было хорошо. Рано встала и поехала с Ольгой на пароходе в Ковно. Еле притащилась домой с чемоданом, а дома застала кошмар – так и не отдохнула и не спала всю ночь. И так несколько дней мучений… Забыла о второй жизни, металась в ужасе. Ночевала у Маши. Алкоголизм Калпокаса принимает кошмарный характер. На время запой прошел. И наконец нашли прислугу! О, счастье, рабское положение облегчилось, я уже свободна и мне будет на душе легче. Дом вычищен и в нем появилась жизнь. В пятницу хочу опять ехать в Качергины. Именины Марите, Владимира Романовича и рождение Кости. <...>

Только тоскую о второй жизни, о мечте… Будет ли работа в театре. Скоро увижусь с Борисом – поговорим. Кажется, он хочет ставить «Корсар», этот старый негодный балет. А я, если и буду работать, то маленькие балеты. Слава Богу! Это лучше. Как тоскую об искусстве! Ах, какая страшная, сумбурная жизнь!

 «О, вещая душа моя! 

   О, сердце, полное тревоги,

  О, как ты бьешься на пороге 

   Как бы двойного бытия!»  < Ф.Тютчев> 

27 июля. Была 3 дня в Качергинах, на именинах Марите, рождении Кости и именинах Владимира Романовича. Было неплохо. <...> С Борисом крупно поговорили, и за избранность и доброжелательность, только обижался. На другой день гуляли и он просит меня сделать ему несколько маленьких балетов. Почему же я уже не в восторге, почему не вдохновляюсь? … Потому что почти погасла моя вторая жизнь и потому что Виктория – Муза почти ушла из нее.  

10 августа. Лето прошло, прошли жаркие, последние летние дни… Стало холодно, идет дождь, ветер… И мой отдых прошел. Две с половиной недели я отдыхала, дома было тихо, в саду жарко и приятно. 

Как только началась работа, у «Старца» - началось пьянство, и я так замучалась, так устала от сумасшедших и диких людей. И так опротивела мне эта первая жизнь! И такая тоска по второй, моей настоящей жизни, где нет этого мучительного безобразия, этой грубости. Если придется работать по искусству, как смогу я работать, как, где? Опять этот ужасный вопрос встает передо мной и болит душа…

Скоро вернутся все с дачи, слава Богу, а то чувствую себя такой одинокой…

Была у старушки, снесла ей лекарство, яблоки, выпили с ней, поговорили… Оставила Маршалу книгу. Не знаю зачем, так как уже раньше предлагалась, надо было отдать. Хотя ни к чему, все равно Эллада погибла. В душе мрак и уже навсегда, навсегда останется горечь от всего, что было прекрасно. Птицы уже поют, молчит душа, тихо, мрачно, темно. В воздухе чувствуется приближение грозы, я задыхаюсь от тяжелого кашля. 

Моя тетрадь кончается, негде достать, на чем буду писать!

Осенние розы цветут, аромат их нежен и душист, зацвел флокус, настурции – осенние цветы, ветер шумит в саду и нависли темные, дождевые облака, я закрываю глаза и кажется, что время остановилось. 

«Все будет страшнее черный свет

  И все безумней вихрь планет

  Еще века, века…» <Неточная цитата из А. Блока «Голос из хора>

А «Радость»? Нужна ли она мне теперь? Душа мертва и нет в ней пылких желаний, нет мечтаний – сумрак, тоска… Виктория, ты давно совсем за горизонтом и я о тебе мало думаю, скука. Как мало имела я радости! 

21 августа. Завтра первая железная ночь!

И сегодня такая теплая ночь – меня охватывает какая-то истома, томление по радости, меня наполняет счастье, что я живу, дышу и вижу это небо и эти звезды, вдыхаю запах листвы, травы и слышу вечную песнь кузнечиков!

И мне вспоминаются все мои железные ночи, с теплым, дышащим сладостью, радостью, какой-то осенней страстью, ах, я их больше всего люблю, эти теплые, осенние ночи. Виктория, помнишь ли их, меня, и темные деревья и загадочный сумрак… О, Виктория, Виктория-Муза – забуду ли тебя? Как скоро пройдут эти ночи – все, что прекрасно, так быстро проходит! Я пойду в сад, и стану за деревом и буду слушать как течет тишина, и буду ждать, не появится ли Виктория легким, волнующим шагом. А может быть она остановится, мы возьмемся за руки и будем смотреть друг другу в глаза и молчать, а кровь будет горячей волной переливаться из твоего тела в мое… Золото будет струиться в теле, семизвездие запоет в крови. 

Виктория, Виктория, Виктория!..

Надежда – это нечто удивительное, нечто необыкновенно странное! И, мне кажется, и я надеюсь, что я увижу тебя, Виктория, а может быть и услышу, твой грудной, приглушенный голос. О, как запоет тогда мое сердце!.. Ведь завтра первая железная ночь! Моя ночь!

Да здравствуют люди, и звери, и птицы! Да здравствует уединение мое в лесу, в лесу!

Я стою за деревом, жду и шепчу: «Я здесь, я здесь» … Но кругом тишина, а вверху сияют вечно прекрасные звезды, так загадочно, так маняще мерцают в темной вышине неба! И сердце тревожно и сладостно замирает, а душа поет: «Радость! Радость!» Я кладу руки на сердце, о, как оно молодо бьется, как прежнее, как всегда и так еще много желает и так еще радуется жизни!

«Я люблю одну любовную мечту, которая однажды мне пригрезилась…» Да, еще жива во мне эта мечта и я еще храню ее, берегу и борюсь за нее. 

Я обнимаю ствол дерева, я прижимаюсь лицом к его твердой, шероховатой коре, я люблю это дерево, в нем так много соков земли и я поднимаю лицо к небу и мне кажется – лучи звезд греют его и свет их отражается в моих безумных зрачках.

«Радости, Радости!»

Кто-то стоит за мной, близкие шаги я слышу… Я боюсь повернуться, чтоб не порушить очарование.

«Ты здесь, Виктория, - шепчу я, - поцелуй меня, не отнимай своих губ, пока еще светят звезды и утренние лучи солнца не разорвали бархатную завесу темного неба» 

19 сентября.

Давно не писала дневник свой. Пережила (две недели) ужасного кошмара. Неделю не ночевала дома, дни проводила у друзей, особенно мне помогла Маруся, которая была особенно гостеприимна и где мне было очень хорошо. Старец пил, пил с утра до ночи, дома вваливались друзья, все это пило и пило. Я была в таком отчаянии! Не высыпалась, не доедала и все мое выздоровление пропало, я, после этих двух недель, кошмарных недель – состарилась, устала и помрачнела. Я больше не ощущаю в себе ни жизни, ни стремления, ничего, пусто, апатия. Я работаю дома, простую работу служанки исполняю, и рада, что не надо думать. А вечером, уставши, читаю, какую попало литературу, чтоб опять-таки не думать. 

Была в театре, с Борисом прослушали пару немецких балетов, но музыка нам не понравилась. А я думала начать работать по искусству, что было бы и трудно при домашней ситуации, но это выхватило бы меня из апатии, из повседневной, серой, чужой мне жизни. Но не вышло, и вот я опять в серой полосе, лишенная своего искусства, а, следовательно, и второй жизни.

Вчера была на концерте, чтоб посмотреть танцы Бориса и Тамары. Постановка слабая, нет ни стиля, ни связи, набор всего… Несколько мест интересны. Тамара красива, техника хорошая, но не умеет владеть своим телом, которое уже должно выйти из классики в смысле формы. Подчас постановка была настолько плоха, что напоминала картинки с конфетной коробки. Я расстроилась и мне даже хотелось плакать, настолько я была огорчена. Борис же мог лучше ставить, а здесь я увидела большое оскудение и неграмотность, а не художественность. Ушла после первого отделения домой.

=========================================================

 Дневник мой кончается, нет тетради, не на чем писать. Буду писать редко и кратко.

5 октября

Почти совсем не пишу дневник, мечтательной жизни почти нет. Чтоб не слишком чувствовать тоску по искусству, по мечте – работаю дома, в саду, тяжелый физический труд утомляет меня, но мне легче. Все равно нахожусь в прострации, на душе тяжело и мало что радует. Да и душа моя уже не кричит: «Радости, радости!» ... Как-то ее и почти не надо. 

Осень… свежо… Весь сад убран, осталось закрыть розы и виноград. Дома порядок, да и, кстати сказать, старец не пил все время, и я могла спокойно жить. А что касается развлечений – то нет настроения, не хочется. Смерть режиссера Манкевича очень меня удручила, страшно стало жить. Нервы мои неважны, сплю плохо. 

Наступает зима, опять долгая зима… Холод и снег. Что-то будет дальше? Мало вижусь с людьми, а если и вижусь, то, как будто бы и не надо их.

Скворцы улетят, улетят скоро… Виноградные листья всех оттенков, пурпурные, лиловые, коричневые, зеленые.

Вечером на чистом небе тонкий серебряный месяц, в саду поют еще запоздалые стрекозы, иногда попадаются птички, очень красивые…, и они улетят… Все пустеет, начинают падать листья… Осенняя Элегия. 

Виктория? Редко думаю о Музе. Образ Музы побледнел, удалился за дымкой быстро мелькающих дней. Иногда, редко взглянувши на небо, на месяц, вспомнится мне Виктория-Муза, когда-то заполнявшая мою вторую жизнь, и станет печально и грустно и жаль душевного огня и жаль трепета и жаль, что нет золотого пера и не кричит душа: «Радости, Радости!»

Тихо и пусто на полях, тихо и пусто в душе… Золотая птица улетела.

17 октября.

Редко буду писать дневник – не на чем. Приближается зима. Холодно. Сегодня затопила печку. В саду уныло. Осталось закрыть розы и виноград и с садом покончено. В театре печаль – умер композитор Шимкус. А вчера в 4 часа наш курьер Купрайшис. Розовый, седой, улыбающийся старичок, с которым часто приходилось встречаться около кабинета директора. Я всегда удивлялась его розовому лицу, его здоровью, а вот его уже и нет… сколько директоров переменилось в театре, а он все был тот, при всех директорах. Мир праху твоему, розовый старичок!

12-го были именины Зины. Было неплохо, Марите с Борисом были и Маршал. Только очень уж нагрузился и уронил на пол банку и разбил кувшинчик. Экий несуразный! А вчера была у Тамары Свентицкой – день рождения. Было скучновато, но уютно. Осталась ночевать у Зины. Сегодня дома, весь день читала… Второй жизни нет – куда девается мечта – не знаю, но масса уродливости и унижения в жизни… А Виктория – образ ее исчез. Время все разрушило, все исковеркало… остались только воспоминания. Скоро должна пойти премьера литовского балета: «Невеста». Я же лично не работаю пока, искусство также далеко, как и все прекрасное. Остается будничная жизнь с редкими просветами. Атмосфера уныла, давит серое небо, давит неизвестность – в душе мрачность и печаль.

«Куда, куда, куда вы удалились

 Весны моей златые дни…»        <А.С. Пушкин> 

21 октября

Осень… В саду почти не бываю, все снято. Стоят золотые клены, виноград уже почти голый, листья летят… Скворцы улетели… Но сравнительно не холодно и сегодня был солнечный день. На душе нелегко. Работаю дома – чищу, мету, варю… И читаю все свободное время. Как жаль времени – по искусству работы пока не имею, поэтому в душе пусто и мысли угрюмы. В театре давно не была – без театра печально. Больше не мечтаю. Все, все изменилось. Душа сжалась, молчание, недоумение и ожидание, чего – неизвестно. Вечерами тоска усиливается – темнота на улице… Так идут дни за днями. Второй жизни, мечтательной – нет. 

4 ноября.

Холоднее. Листья в саду почти облетели. На лестнице лежат золотые листья клена… Живу, как в тюрьме, редко могу выйти из дому. Почти всегда одна, в душе мрак и глубокая тоска. Сплю плохо, мало. Нервы плохи. Домашняя жизнь опять стала тяжела. Старик пьет. Ухожу ночевать к Зине. День проходит серый и беспокойный.

Рада, когда могу почитать. Читаю Тургенева… совсем позабыла его романы. Была недавно в театре: «Лебединое» с Марите. Балет очень ухудшился. Смотреть неловко и больно. Моя единственная работа – театр, но приходится редко бывать – нужно из-за темноты ночевать у Зины. 

За последнее время умерло несколько знакомых людей: Шимкус, композитор, Варнес по слухам болел, и Купрейшис, наш старый курьер, розовый старик – жалко его, столько лет он всегда был в передней перед кабинетом Директора – мир праху его! У Лели, Зининой <Смольскайте-Орентас> сестры родился (по моему предсказанию) сын. Вот и все новости. Давно нет второй жизни, а Виктория… Виктория скрылась в осенних туманах… Все отошло, и семизвездие уже не поет в крови. Работаю дома, как работница, искусство тоже отошло. В душе пусто и я страдаю, страдаю… Осень, осень… все отмирает, близится зима, с холодом и еще большей меланхолией. 

О, мой белокрылый конь, как давно мы с тобой не летали! Спим, спим, сыплются золотые листья на твою замшелую спину и одно крыло твое сломано. Спи… спи…

10 ноября 

Дни проходят уныло, серо… Иногда мне бывает очень плохо, когда старец запоем страдает. Ухожу ночевать к знакомым. На душе уныло. Не живу, а прозябаю. Становится холоднее. В саду умерли розы, до свидания, до весны… Как печально проходят мои дни – все в домашних заботах – искусство, моя вторая жизнь (мечтательная), Виктория. Все, все ушло куда-то вдаль. Духовная жизнь оскудела, мне кажется, я сплю, сплю без снов, безрадостно все кругом. Нет стремления, ничего, ничего… Драгоценное время уходит бесцельно. В душе такая тоска! Я начинаю стариться, так как жизнь уходит из тела и души…

Наступает зима, и несколько дней тому назад выпал снег… Теперь растаял. Жду, когда будет премьера «Невесты» (Sužadėtinė). Но она назначена на 4 декабря. А так сезон балетный скучен и неинтересен. На днях была на «Лебедином» с Марите. Балет прошел плохо. Скучно было. 

2 декабря

Почти месяц не писала дневник. Дни текут серо, стоит дождливая погода, все серо, серо… Живу без искусства – без мечты – значит не живу, а влачу жалкое существование. В субботу пойду на премьеру балета «Невеста» (Sužadėtinė). После балета будет ужин. Все это интересно, но и сложно для моего здоровья. 

Никогда я так не боялась за сердце. Очень оно у меня ослабело. А там надо пить, хотя и умеренно, а все же придется, к сожалению. 

Марите юбилей - 14 лет службы в театре, нарисовала ей картину из балета «Кавказский пленник». Пошлю на сцену. Кроме того, 18-летие балета. Конечно, будет много гостей. Придется ночевать у Зины. 

Приехала Варвара Григорьевна <Диджиокене>, она насовсем переезжает из деревни, это для меня большая радость! Я очень ее люблю. Осталась вчера у меня ночевать, мило рассказывала о себе. Бедная, все ей приходится переживать, такие тяжелые вещи. Она все для других работает, за других страдает. Редкое сердце. 

Акв. О.И.Дубенецкене-Калпокене «Варварушка». 1920е гг.
Акв. О.И.Дубенецкене-Калпокене «Варварушка». 1920е гг.

Отступление автора публикации: «Есть, в архиве Оленьки, одна акварель, которая всегда при упоминании Варвары Григорьевны Диджиокене вставала у меня перед глазами. И несмотря на несходство сюжета, в портретах обеих «Варварушек» чувствовалась какая-то схожесть судьбы… Тот же постоянный каторжный труд и бесчисленные потери по дороге жизни…»

Варвара Григорьевна Диджиокене (1896 - 1976) на закате лет. Нач. 1980х. Из книги профессора-искусствоведа Рамуте Рахлевичюте. Barbora Didžiokienė. M a ž o s i o s   d a i l i n i n k ė s   p r i s i m i n i m a I (Воспоминания маленькой художницы). Издание Вильнюсского университета. 2015.
Варвара Григорьевна Диджиокене (1896 - 1976) на закате лет. Нач. 1980х. Из книги профессора-искусствоведа Рамуте Рахлевичюте. Barbora Didžiokienė. M a ž o s i o s d a i l i n i n k ė s p r i s i m i n i m a I (Воспоминания маленькой художницы). Издание Вильнюсского университета. 2015.

Виктория окончательно исчезла в осенних туманах… Жизнь моя бедна, и давно замолкли золотые птицы… не поют, и душа моя молчит, иногда скорбит об искусстве – Жар-Птица…

2 года потерять – ужасно! Какая печаль!

О, мой белый конь! Не видим мы больше солнца, дождь поливает нас, и мокрые листья засыпают нас… Спим, спим, глубоким сном без сновидений.

 8 декабря <1943г.>

4 декабря состоялась премьера первого большого литовского балета «Невеста» (Sužadėtinė). Либретто Сантвараса, музыка Пакальниса*, декорации Aukščiūnas, постановка Бориса Келбаускаса. 18-летие балета. Балет местами не плох, страдает длиннотами и повторениями, которые ослабляют впечатление. Нового нет ничего. Смешение постановок «Бахчисарайский фонтан» и «Кавказская пленница», но более слабой редакции. Декорации суховаты, но не плохи. Бал – в саду <поставлен при плохом освещении>, очень темно, номера теряются в темноте и каждый из них (а их много) обезличивает другой. Лучший номер, Тамара Кублицкая - мазурка. На ней был костюм мой из «Кавказской пленницы», что способствовало успеху, так как остальные костюмы тяжелы и использованы из «Красного мака». Очень хорош был Aukščiūnas в роли жениха. Бориса партия бледна (пан). Марите средне, она стала неповоротлива. Да и костюмы дубоваты. Лучшая картина «Сон» по тону и композиции, массы поставлены хорошо. Балет имеет много недостатков.  

*Юозас Пакальнис (лит. Juozas Pakalnis, 1912 - 1948) — литовский флейтист, композитор, дирижёр, педагог. По праву считается родоначальником литовской флейтовой школы; *Аукшчюнас Витаутас Альбертович (р. 13.1.1913, Каунас), литовский артист балета. Учился в балетной студии у П. Петрова. В 1926–44 солист Каунасского т-ра оперы и балета. Танцовщик лирич. плана. Партии: Франц, Дезире, Зигфрид; Антанас ("Невеста" Пакальниса) и др. С труппой литов. балета гастролировал в Монте-Карло и Лондоне (1935). 

Хуже всего конец, который являет заключительный куплет – слаб и неинтересен, безвкусен. Но так как все же балет свой, то имел у публики успех, хотя, и не совсем понравился. Я устала его смотреть и на меня он произвел мало впечатления. 

После балета был торжественный ужин. Я сидела с Пакальнисом и Aukščiūnas’ом. Были речи и так далее. Народу было много (200 человек) и было тесно. Кое-как досидели до 6 часов утра, потом пошли к Зине, а оттуда я пошла с Юкневичем к нам. Угостился Римочка водкой и потом пошел домой, а я, к сожалению, почти не спавши, должна была идти к Марусе ночевать по случаю пьянства Калпокаса, который безобразно себя вел. И так как у него начался запой, 3 дня ночевала у Маруси

Два дня убирала и чистила квартиру.

Сегодня была на выставке Казюлиса*, от которой осталась в полном восторге. Вот где талант!

Болит душа, что не могу работать по искусству! Такая печаль! Виктория окончательно перестала меня занимать. Все в этом сезоне изменилось и поблекло. 

Сегодня 2 градуса мороза. Но снега почти нет. Скоро Рождество… В субботу пойду опять на балет. Встретила Бориса, заговорили о «Шахерезаде», как переделать, и он хочет еще ставить «… неразборчиво». Я очень рада. Я так люблю «Шахерезаду»! Опять немного хоть подышу запахом кулис… Для меня это радость!

*Витаутас Казюлис - литовский художник. В 1942-43 гг. в Каунасе участвовал в нескольких выставках. В 1944 г. перебрался в Германию, там преподавал и выставлялся. В 1945 г. перебрался в Париж. Скончался в 1995 г. В Вильнюсе открыт музей художника, есть экспонаты подаренные его вдовой.

21 декабря

Теплая зима, гололедица, легкий снег… Скоро Рождество… я так любила эти праздники, но теперь я их боюсь всегда, надо будет метаться, искать прибежища и переживать кошмары. Дома почти нельзя быть и деваться на праздники почти некуда… Ужасная моя жизнь! Это время, последнее, опять беспокойное, опять муки! Беспрерывная работа, за которую получаешь всегда грубости и невозможность отдыха. Бедное мое сердце, долго выдержишь?

Читаю Эдгара По, которого читала в юности. Как он интересен! Безумный, умный, талантливый фантаст и провидец…

«Он всю жизнь был влюблен в мечту и ушел искать ее в неизвестность.»   (Бальмонт)

И еще: «В Овальном портрете» он показал невозможность любви, потому что душа исходя из созерцания Земного любимого образа, возводит его роковым восходящим путем к идеальной мечте, к запредельному первообразу, и, как только этот путь пройден, земной образ лишается своих красок, отпадает и умирает, и остается только мечта, прекрасная, как создание искусства, но из иного мира, чем мир нашего счастья» (Бальмонт).

О нем же: «Эдгар По в своей искаженной жизни всегда оставался прекрасным Демоном, и над его творчеством никогда не погаснет изумрудное сияние Люцифера».

Репин Илья Ефимович. «Иди за мной, Сатано». Холст, масло. 56х121.
Репин Илья Ефимович. «Иди за мной, Сатано». Холст, масло. 56х121.

О нем же: «Его глаза пугали и приковывали, их окраска была изменчивой, то цвета морской волны, то цвета ночной фиалки. Он редко улыбался и никогда не смеялся – для него не было обманов. Его поэзия, ближе всех стоящая к нашей сложной большой душе, есть воплощение царственного Сознания, которое с ужасом глядит на обступившую его со всех сторон неизбежность дикого Хаоса.»

Эпиграф к «Лигейя» («Лиѓейя» (англ. Ligeia) — рассказ Эдгара Аллана По, написанный и впервые опубликованный в 1838 г.)

«И если он не умирает, то это от могущества воли. Кто познает сокровенные тайны воли и ее могущества? Сам Бог есть высшая воля, проникающая все своею напряженностью. И не уступил бы человек ангелам, даже и перед смертью не преклонился бы, если б не была у него слабая воля». Joseph Glanvill.

 Эжен Делакруа, «Мефистофель, летящий над городом» (1828).
Эжен Делакруа, «Мефистофель, летящий над городом» (1828).

        ПРОДОЛЖЕНИЕ БУДЕТЪ. ИСКРЕННЕ ВАШ ВЛАДИМИР Н.

©Edmondas Kelmickas


12. УДИВИТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ОЛЕНЬКИ ШВЕДЕ РАССКАЗАННАЯ ЕЙ САМОЙ…

                                                ЧАСТЬ IV (прод. II).


             Дягилев поручил Романову создать хореографию для двух спектаклей. По мнению С. Л. Григорьева,  постановка «Трагедии Саломеи» в пятом парижском сезоне Русского балета Дягилева не получила одобрения зрителей или прессы из-за недостатков сценария и оформления, отмечая при этом, что «и музыка, и хореография были достаточно высокого качества». В пятом дягилевском сезоне ни одна из трёх новых балетных постановок не была удачна. После незначительного успеха при показе в Монте-Карло «Трагедия Саломеи» «почти тотчас была заброшена». По поводу постановки оперы «Соловей» Игоря Стравинского Григорьев писал, что из-за занятости Фокина другими постановками и отсутствия интереса к музыке композитора Дягилев доверил создание хореографии танцев Романову. Спектакль не произвёл особого впечатления на рядовую публику, поскольку «ни оформление Бенуа, выдержанное в мягких тонах, ни столь же спокойная хореография Романова не сочетались с резкостью музыкального языка». В 1914 году Дягилев назначил Романова постановщиком первого балета Прокофьева «Ала и Лоллий», но проект не был осуществлён, и никакие данные о подготовке этого спектакля в 1915 году не сохранились. После отъезда за границу в 1920 году осел в Берлине, где возглавлял Русский романтический театр (1921—1926), осуществлял постановки в театрах Буэнос-Айреса, Парижа, Милана, Рима. В 1931 году Борис Романов был балетмейстером «Балета Русской оперы в Париже». В 1938—1942 и 1945—1950 годах — главный балетмейстер Метрополитен-опера (Нью-Йорк), также работал в Чикагской опере (1956). Среди наиболее успешных постановок выделяются «Любовь-волшебница» де Фальи, «Вальс» Равеля (1929), «Шут» Прокофьева (1930) и другие. Возобновлял, обычно в своей редакции, балеты русского классического наследия и дягилевского репертуара.

               В воспоминаниях актёра и режиссёра Александра Авельевича Мгеброва (1884–1966) есть несколько строк и об Ольге Шведе, которая выступала в то время под псевдонимом Ольга Ра. 

А.А.Мгебров.
А.А.Мгебров.

Они относятся к периоду 1910–1912 гг., когда Мгебров переехал из Москвы в Санкт-Петербург и начал работать в «Старинном театре». Молодой актёр восхищается юными участницами женской труппы, он описывает каждую из них достаточно подробно.  Привожу его высказывания в подлиннике.

.А.Мгебров "Жизнь в театре" (в 2-х тт., 1929-1932). т.2, стр.37
.А.Мгебров "Жизнь в театре" (в 2-х тт., 1929-1932). т.2, стр.37

Воспоминания относятся к периоду 1910–1912 гг., когда Мгебров переехал из Москвы в Санкт-Петербург и начал работать в «Старинном театре».  Живший в Советской России Мгебров, до которого дошли слухи о том, что Ольга Шведе эмигрировала, ошибочно пишет, что она обьездила танцовщицей всю Европу. Возможно, узнав что Ольга живет в Литве, и о её поездке на стажировку в Германию, он в воспоминаниях Литву и Германию обобщил до «всей Европы». Искусствовед Рамуте Рахлевичуте, долгое время работавшая над биографией Ольги пишет: «Ольга Шведе принимала участие во втором сезоне «Старинного театра» (1911–1912), и её фамилию мы видим в списке труппы. Тот год был посвящён золотому веку испанской литературы, периоду процветания театра, когда были написаны и поставлены произведения Мигеля де Сервантеса, Лопе де Вега, Педро Кальдерона, Тирсо де Молины. Сезон выделялся тем, что ядро его труппы составляли студенты, актёры-любители и танцовщики. Большое внимание уделялось коллективным действиям и попыткам в антрактах вовлечь в действие (танец, песню) зрителей. Например, в спектакле по произведению Лопе де Вега, по воспоминаниям Мгеброва, «все остальные изображали танцующих гитан в антракте, восставших женщин, и все без исключения толпу, которая у Лопе де Вега является первым актёром на помосте». Директора «Старинного театра» барона Дризена постоянно влекла артистическая художественная богема. Он и композитор Сац любили проводить бессонные ночи в компании любителей искусства. На репертуарной афише второго сезона есть следующие женские фамилии: «Г-жи О. Н. Высоцкая, А. Ф. Гейнц, Ф. А. Глинская, М. В. Ильинская (бывшая артистка Императорских театров), Б. Г. Назарова, Л. А. Каменова, В. Н. Королёва, Д. Р. Николаева, Т. А. Онсинская, А. М. Сомова, А. А. Ставрогина и другие». (Подробнее см. https://www.kino-teatr.ru/teatr/1506/). ...Так как нам известно, что Ольга помогала <художнику-декоратору> Эмме, то, скорее всего, она могла помогать в заливке декораций к пьесе Лопе де Вега «Овечий источник» («Фуэнте Овехуна», режиссёр Евреинов, декорации Рериха). В комедии Тирсо де Молины «Благочестивая Марта, или влюблённая святоша» большое внимания уделялось музыке (композитор Сац) и хореографии (балетмейстер Пресняков), поэтому можно предполагать, что в этой постановке она участвовала и как танцовщица. «Старинный театр», опираясь на условное стилизованное символическое понимание театра и стараясь отдалиться от традиционного театра, выбирал жанры балагана, пантомимы, фарса, трагедии. Руководители театра доверяли своим актёрам, поэтому в танцах и песнях позволяли им импровизировать и таким образом чувствовать себя полноправными создателями театра. Обобщая результаты второго сезона, музыкальный критик и искусствовед Эдуард Старк вспоминает, что испанские танцы исполняла одна или две танцовщицы, но не указывает их фамилий*. «Старинный театр» серьёзно готовился к открытию третьего сезона 1914–1915 гг. Этот сезон должен был быть посвящён комедии дель арте. Участник труппы «Старинного театра» Константин Миклашевский** изучал историю итальянской народной комедии, много путешествовал по Европе, разыскивая в архивах и музеях материалы о комедии дель арте. Но началась Первая мировая война.  

*Старк Э.А. (Зигфрид) Старинный театр. Пгд. Третья Стража, 1922. **Константин Михайлович Миклашевский (1885-1943), историк театра, актер, режиссер, эрудит. Один из организаторов кабаре «Бродячая собака». В 1914 г. издал книгу «La Commedia dell’arte или Театр итальянских комедиантов  XVI, XVII и XVIII столетий». В 1925 г. эмигрировал во Францию. В 1927 г. выпустил на французском языке вторую часть исследования истории комедии дель арте.

Благодарю профессора-искусствоведа Рамуте Рахлевичуте за любезные консультации и предоставленные сведения.  

             Итак, о педагогах Ольги Ивановны Шведе сказано вполне достаточно! Я думаю, любому здравомыслящему человеку понятно, что таким не малым списком талантливых педагогов, может похвастаться далеко не каждый художник. Хочется, сказать еще кое что… Литва не была бедна талантами, в ней в то время работали великолепные мастера, но такого разнообразного дарования как у Ольги Шведе, да еще с великолепной школой за спиной, воспитанной лучшими мастерами того времени, признанными, не только в России но и в Европе, после отьезда М.Добужинского не было не у кого. Доказательством этого, служит признание… Ее боготворили! Это были конечно не чиновники от искусства, а ее коллеги, ведущие артисты, певцы, которым она оформляла постановки, щедро делилась своими идеями, ее ученики… Ей постоянно писали восхитительные письма, поздравления, открытки и знаменитые Кипрас Петраускас, и Юозас Мажейка (его семья даже в самые трудные годы, не оставляла Ольгу Ивановну), живуший во Франции сын великого Карла Фаберже Евгений Карлович (кроме всего, был весьма талантливым портретистом) и многие, многие другие… О них всех, речь пойдет в следующих публикациях.

         Кстати, отступив немного, скажу... Тот же Кипрас Петраускас, не спешил расставаться со своим сценическим именем Пиотровский, под которым его знали, и еще пользовался им в своих заграничных выступлениях в 1923 году. Иначе ведь не узнают! Правда в газете «Руль» опубликовавшей это сообщение, пишется что он основатель латвийской Гусударственной оперы, Кипрас Петровский, это конечно ошибка, журналиста...

Руль,16.09.1923, №851, с.7
Руль,16.09.1923, №851, с.7

           Через несколько лет после окончания русско-японской войны (точной даты в дневнике она не указывает), Ольге Шведе представилась возможность, совершить путешествие по России, прямиком на Дальний восток. Она пишет: «В зиму этого года меня особенно как-то тянуло куда-нибудь уехать подальше, чтоб обстановка жизни резко переменилась, переменилась природа, люди… И я мечтала об этом. Случай представился. Меня пригласила О. Е. <Ольга Евгеньевна> Кринская поехать с ней в тайгу, на Сучанский рудник, на Дальний восток.  Как не жутко мне было подумать, что я буду жить в глуши, среди диких лесов, где тигры ревут, бегают олени… но сильное желание разнообразия потянуло меня с такой силой, что я искренно обрадовалась отъезду. Некоторые завидовали мне, другие, сделав глупо-удивленное лицо, спрашивали меня: «Зачем вы туда поедете? Для чего? Охота вам и т.д.». Я искренно возмущалась подобными вопросами и…. представляла себе какие-то тропические леса, где летают громадные бабочки, цветут диковинные цветы… Я мечтала писать здесь, заработать себе новый, сильный колорит… Накупила красок, холстов, запаслась множественным материалом изрядно».   Маршрут путешествия, проходил через Москву, проезжая через которую, наша будущая художница, просто не могла не посетить Третьяковку. Зрелось и широта ее эрудиции, просто поражают, это уже вполне оформившийся, творец, созидатель… Уважаемый читатель убедится в этом сравнив работы упоминаемых ею художников с их восторженным описанием.

            «…С вокзала мы отправились в Третьяковку. С замиранием сердца я вступила в это «святое святых» для русских художников. Наконец я увижу историю русской живописи во всем ее блеске, в ее быстром совершенствовании. Поднимаюсь по лестнице. Висит портрет, исполненный сангиной, углем и гуашью. По манере узнаю Мешкова

Мешков В. Н. Мужской портрет. 1937 г.
Мешков В. Н. Мужской портрет. 1937 г.
В. Н. Мешков. Портрет Л.В. Собинова. 1917г.
В. Н. Мешков. Портрет Л.В. Собинова. 1917г.
                           Мешков В. Н. Вид на Георгиевский Монастырь. Крым.
Мешков В. Н. Вид на Георгиевский Монастырь. Крым.

Какая художественная работа! Рядом несколько вещей Бенуа Александра и Репина. Начали с самых зачатков русской живописи, со старинных портретов Левицкого, с картин Федотова и др. Затем следуют наши старшие труженики Шишкин, Айвазовский, Репин. Шишкин, как всегда, фотографичен, с поразительно строгим рисунком деревьев, родоначальник лесистых пейзажей. Наконец Айвазовский, с пресловутыми морскими пейзажами, в которых видна рука человека, набившего себе руку на особенностях моря, изучившего его с тщательностью геолога. Я не люблю его. Слишком, вещи его холодные, красивые и безжизненные. 

              Вот Куинджи свежее, его вещи все-таки с душой, с чутким пониманием тонов, пятен. Его лунные ночи, хотя и немного - по освещению неправдоподобны. Свет лунный, несколько зеленый, но впечатление дает полное и по характеру письма, скорее принадлежит к новейшему течению живописи, чем к прежнему.

Архип Иванович Куинджи. Восход солнца.
Архип Иванович Куинджи. Восход солнца.
Архип Иванович Куинджи. Дарьяльское ущелье. Лунная ночь.
Архип Иванович Куинджи. Дарьяльское ущелье. Лунная ночь.
Архип Иванович Куинджи. Закат.
Архип Иванович Куинджи. Закат.
Архип Иванович Куинджи. Лунная ночь.
Архип Иванович Куинджи. Лунная ночь.
Архип Иванович Куинджи. Радуга.
Архип Иванович Куинджи. Радуга.
Архип Иванович Куинджи. Эльбрус.
Архип Иванович Куинджи. Эльбрус.

               Левитан – вот художник, волшебник в пейзажах. Вот у кого чуткое понимание сути пейзажа, он показал, что в пейзаже не нужна фотографичность Шишкина, важно уловить прежде всего настроение пейзажа, пропустить тона, пятна, настроение сквозь призму индивидуальности и тогда пейзаж будит настроение в душе, дает всецело то настроение, которое было тогда в природе. Левитан – это Колосс – художник в пейзаже. Большое впечатление произвел на меня один осенний его пейзаж. Бирюзовое, ясное небо, осыпанные золотом березки, извивающаяся речка иссиня - лиловая… И осень чувствовалась, золотая осень… Потом еще весенний пейзаж с цветущими персиковыми деревьями… Чудные вещи, полные поэзии, тонкие, красивые… 

Исаак Левитан. Буря. Дождь.
Исаак Левитан. Буря. Дождь.
Исаак Левитан. Весна в Италии.
Исаак Левитан. Весна в Италии.
Исаак Левитан. Озеро. Русь.
Исаак Левитан. Озеро. Русь.
Исаак Левитан. На севере Италии.
Исаак Левитан. На севере Италии.
Исаак Левитан.  Над вечным покоем.
Исаак Левитан. Над вечным покоем.
Исаак Левитан. Озеро в лесу.
Исаак Левитан. Озеро в лесу.
Исаак Левитан. Пейзаж.
Исаак Левитан. Пейзаж.
Исаак Левитан. Пейзаж.
Исаак Левитан. Пейзаж.
Исаак Левитан. Пейзаж.
Исаак Левитан. Пейзаж.

                Мой любимец Васнецов. Его сказка – такая красота! Темный лес с вековыми елями и дубами, пышный папоротник на болоте, сочная голубая незабудка, белые лилии и цветущая, дикая яблонька на первом плане. В этом темном лесу скачет на большом сером волке Иван-Царевич с Царевной. Иван-царевич с глубокими темными глазами, с русыми кудрями, одетый в парчу, бархат, придерживает царевну в голубом атласном сарафане с серебром. В ней русская красота женщины. Белое как фарфор личико с нежным румянцем, темные густые брови и большие, опушенные длинными ресницами, глаза. В этой картине чувствуется сказка, русская сказка со всей ее поэтической красотой. Вещи Васнецова я люблю, он хорошо выразил в ней Русь, Русь мистическую, поэтичную, вольное русское время старины. 

Виктор Васнецов Ковер-самолет.
Виктор Васнецов Ковер-самолет.
Виктор Васнецов. Сирин и Алконост .
Виктор Васнецов. Сирин и Алконост .
Виктор Васнецов. Кащей бессмертный.
Виктор Васнецов. Кащей бессмертный.
Виктор Васнецов Ковер-самолет.
Виктор Васнецов Ковер-самолет.
Виктор Васнецов. Радость праведных о Господе. Преддверие рая.
Виктор Васнецов. Радость праведных о Господе. Преддверие рая.
Виктор Васнецов. Гамаюн птица Вещая.
Виктор Васнецов. Гамаюн птица Вещая.
Виктор Васнецов. Всадники Апокалипсиса.
Виктор Васнецов. Всадники Апокалипсиса.

                Сильное впечатление произвели на меня вещи Ге. В его вещах чувствуется неумолимая сила, несокрушимая сила гения, рвущаяся как вулкан, который, прорывая все преграды, разливает горячую, золотую лаву. Ге – гений безусловно. Он высок, горд в своих стремлениях, он для искусства, для чистых своих проявлений гения ничем не поступится, он - орел. Его вещи Иуда, Пилат… замечательные по силе и настроению

Николай Николаевич Ге. Из Святого писания...
Николай Николаевич Ге. Из Святого писания...
Николай Николаевич Ге. Из Святого писания...
Николай Николаевич Ге. Из Святого писания...
Николай Николаевич Ге. Из Святого писания...
Николай Николаевич Ге. Из Святого писания...
Николай Николаевич Ге. Голгофа.
Николай Николаевич Ге. Голгофа.
Николай Николаевич Ге. Христос и Пилат.
Николай Николаевич Ге. Христос и Пилат.
Николай Николаевич Ге. Христос и Пилат (Фрагмент).
Николай Николаевич Ге. Христос и Пилат (Фрагмент).
Николай Николаевич Ге. Голгофа.
Николай Николаевич Ге. Голгофа.
Николай Николаевич Ге. Вестники Воскресения.
Николай Николаевич Ге. Вестники Воскресения.
Николай Николаевич Ге. Возвращение с погребения.
Николай Николаевич Ге. Возвращение с погребения.
Николай Николаевич Ге. Сорренто.
Николай Николаевич Ге. Сорренто.

             «Дама в синем» Сомова мне очень понравилась, я не ожидала, что Сомов художник чувственности, может дать такую поэзию. Около лаврового куста стоит девушка в синем, старинного покроя платье. Вдали видна пара, он играет на флейте, она слушает. А девушка стоит у куста, в ее синих глазах видна такая тоска, такое мучение, что сердце сжимается глядя на это миниатюрное личико с мелкими изящными чертами лица. По-видимому она ревнует, мучается… Прелестная вещь, в ней много чутья…

Константин Сомов. Дама в голубом. Портрет Е.М. Мартыновой.
Константин Сомов. Дама в голубом. Портрет Е.М. Мартыновой.

(По выражению Игоря Грабаря эта картина — «Джоконда современности». Как и на полотнах Борисова-Мусатова, у Сомова не только восхищение красотой, но и тоска по уходящему очарованию помещичьей России. — прим. автора публ.)

               Вообще Третьяковка имеет громадное значение в том, что она собрала вещи, важные в историческом значении. Она есть ничто иное, как русская живопись с младенческого возраста до широкого развития. Вещи, взяты в нее лучшие, большинство шедевры. Наш же петербургский музей Александра III слабее ее во всех отношениях. В нем масса вещей, но одного направления, в нем царит сухой академизм. Из Третьяковки мы поехали на Тверскую, самую главную улицу, которая в Петербурге у нас считалась бы второстепенная. Народ ходит не только по тротуарам, но и прямо по мостовой, толкается, езда небольшая… Наш Невский красавец перед ней. 

Есть очень уютные уголки, масса палисадников, все в зелени, молодой весенней. 


Яйцо "Московский кремль". Фирма Фаберже.
Яйцо "Московский кремль". Фирма Фаберже.

               Что самое красивое – так это Кремль. Сказочный, царственный. От него так и пахнуло русской стариной. Церкви старинные, в блеклых тонах, интересные в архитектурном отношении. Он напоминал мне город из какой-нибудь сказки вроде сказки о Золотом петушке. Так и кажется, что выйдет оттуда какой-нибудь царь Берендей с царицей Милитрисой…Особенно одна церковь так красива по тонам и рисунку, церковь Василия Блаженного. А в общем, Москва, по сравнению с Петербургом, большая деревня, неблагоустроенная, немного дикая. Рядом с древней постройкой вырос дом в 6 этажей style moderne, сумбурность чувствуется в нем. Стилен только Кремль – сердце Москвы.» Вот, такая она! Наша Оленька Шведе — столько поэзии...

Ольга Ивановна Шведе-Дубенецкене-Калпокене. Ок. 1915 г.
Ольга Ивановна Шведе-Дубенецкене-Калпокене. Ок. 1915 г.

ПРОДОЛЖЕНИЕ БУДЕТЪ.   ИСКРЕННЕ ВАШ ВЛАДИМИР Н.

©Edmondas Kelmickas

1. УДИВИТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ОЛЕНЬКИ ШВЕДЕ РАССКАЗАННАЯ ЕЙ САМОЙ…

                                                     ЧАСТЬ I.        

                                                                                                                                       

                                                                                       Царицей призрачного трона

                                                                                       Меня поставила судьба…

                                                                                       Венчает гордый выгиб лба

                                                                                       Червонных кос моих корона.                                                                                           

                                                                                        Но спят в угаснувших веках

                                                                                        Все те, что были бы любимы,

                                                                                        Как я, печалию томимы,

                                                                                        Как я, одни в своих мечтах.                                       

                                                                                                      (Черубина де Габриак)


Это она… Ольга!
Это она… Ольга!

          

         Судьба ее не менее удивительна, чем судьбы многих ее сверстниц покинувших Россию в тяжелые годы революционного и послереволюционного лихолетья, таких как Ольга Хохлова, Мария Кудашева, Елена Дьяконова (Гала) и многих, многих других… Я решил начать повествование с рассказа о семье одного инженера путей сообщения, дослужившегося до действительного статского советника, примерного семьянина и сына известного художника. Все дело в том, что он то и был отцом нашей Оленьки Шведе! 

              Иван Романович Шведе (01.05.1855 – 01.12.1933, Лелайцы, Мажейкяйского уезда, Литва), инженер путей сообщения и Действительный Статский Советник, был старшим сыном талантливого живописца и портретиста Роберта (Романа) Густавовича Шведе (1806 -1870), написавшего кроме значительного количества портретов картину «Лермонтов на смертном одре» и братом Леопольда Романовича Шведе (1864 – 1950), корабельного инженера, капитана Корпуса инженеров-механиков флота, начальника технической службы Царскосельского Дворцового управления, Действительного Статского Советника. По некоторым сведениям, у них была была еще сестра Ида Романовна (1869 - 1916), но о ней ничего пока неизвестно.

Роберт (Роман) Густавович Шведе (1806 -1870), «Лермонтов на смертном одре».
Роберт (Роман) Густавович Шведе (1806 -1870), «Лермонтов на смертном одре».
Р.Г.Шведе. Портрет адмирала М.П.Лазарева.
Р.Г.Шведе. Портрет адмирала М.П.Лазарева.

Виртуозность кисти Роберта Густавовича Шведе, подтверждает портрет ниже, опубликованный на одном из аукционов, благодарю людей обладающих авторскими правами на него и с удовольствием представляю на суд зрителя.

Роберт Шведе. Портрет дамы с ребенком.
Роберт Шведе. Портрет дамы с ребенком.

           Иван Романович Шведе, как сообщают официальные документы, закончил Рижскую Городскую реальную гимназию. Свидетельство об ее окончании, было выдано на двух языках, русском и немецком. Привожу, его русский перевод:  

№159. СВИДЕТЕЛЬСТВО от Рижской Городской Реальной Гимназии. Предъявитель сего Иван Альфред Шведе уроженец Лифляндской губернии, сын вольного художника, 17-ти лет от роду, евангелического, лютеранского исповедания… (текст утрачен на полстроки) …класс Гимназии в 1866 году. В первом семестре обучался в заведении, по сие время, а именно в высшем классе 1 ½ года, и тем, окончив полный курс учения, оказал при окончательном испытании следующие познания: в законе божьем – хорошие; в языках, в немецком и немецкой словесности – очень хорошие; русском – очень хорошие; французском – очень хорошие; английском – очень хорошие; в математике – очень хорошие; в естественных науках – очень хорошие; в истории и географии – очень хорошие; в черчении он оказал хорошие, и в рисовании – (прочерк) успехи; Поведения он был – очень хорошего, прилежания - хорошего; На основании выдержанного испытания и по заключению учительской конференции, назначен ему с №1 (очень хорошо). В следствие сего, приобрел он все права и преимущества, какие по существующим постановлениям с совершением полного курса Гимназического образования сопряжены. Рига июня 19-ого, дня 1872 года. Директор Действительный Статский Советник и Кавалер (подпись); Учителя (подписи). 

Яйцо "Транссибирская магистраль". Изд. фирмы Фаберже.
Яйцо "Транссибирская магистраль". Изд. фирмы Фаберже.

               Документов, об окончании И.Р.Шведе высшего учебного заведения не сохранилось,  но в его формулярном списке значится, что он закончил очень престижный в то время, Институт инженеров путей сообщения. Привожу его Формулярный список, заполненный в 1890 году: 

Формулярный список начальника службы магазинов и топлива Закавказской казенной железной дороги Титулярного советника инженера п.с. Шведе.  

Титулярный советник инженер путей сообщения Иван Романович Шведе, начальник службы магазинов и топлива. Вероисповедания лютеранского. Воспитание получил в Институте Инженеров путей сообщения. Получаемое содержание 6000 рублей в год. С какого времени состоит в занимаемой должности: С 18-го мая 1884 года. Где имеет местожительства: В городе Тифлисе. Краткое прохождение предшествовавшей службы, от Правительства или в частных общественных учреждениях: Состоял в техническом отделении центрального управления Главного общества Российских железных дорог с 1878. Состоял в распоряжении Управления путей сообщения на Кавказе инженером для особых поручений IX класса. С окт. 1878. Составлял проект нефтепровода. С февраля по декабрь 1879. Исполняющий должность Начальника дистанции и заведующего эксплуатацией нефтяного участка. С дек. 1879. Отчислен в Общество Закавказской железной дороги при постройке Бакинского участка. С мая 1881. Получил в награду 1000 рублей. 1883 г. Указом Правительствующего Сената по департаменту Герольдии от 28 апреля 1890 года за №1982, произведен за выслугу лет в титулярные советники со старшинством с 1 августа 1889 г. 28 апр. 1890 г. Верно. Правитель дел (подпись).  

            В следующем Формулярном списке, за 1906 год, сведений уже гораздо больше... 

Статский советник , инженер п.с. Иван Робертович Шведе. Делопроизводитель эксплуатационного отдела Управления жел. дорог. Родился 1 мая 1855 года. Вероисповедания лютеранского. Имеет ордена Св. Анны 2 и 3 ст., Св. Станислава 2 и 3 ст. и медаль в память царствования Императора Александра III. 

            Окончил в 1878 г. полный курс наук в Институте инженеров п.с. Императора Александра III с званием гражданского инженера, с правами производства строительных работ и на чин коллежского секретаря при вступлении в государственную службу. 13 сент. 1878 Приказом по Министерству путей сообщения №106, определен на службу в управление п.с. на Кавказе инженером для особых поручений IX класса. 

              9 окт. 1878 Приказом по Управлению п.с. на Кавказе 9 октября, №40, назначен инженером для особых поручений IX класса в III отделение Управления, с прикомандированием для занятий к центральному Управлению.  13 сент. 1878 Определением Правительствующего Сената по Док-ту Герольдии 22 ноября 1878 г. за №3436, утв. в чине коллеж. секретаря.

               1 янв. 1879 Приказом по Управлению п.с. на Кавказе за №1, назначен инженером для особых поручений IX класса в центральное управление. 

                20 мая 1880 С разрешения командующего Кавказской армией зачислен сверх штата при управлении п.с. на Кавказе.  

                Приказами по Министерству путей сообщения : 11 мая 1881 №44, уволен в общество Закавказской ж.д., с зачислением по Министерству. 

17 марта 1885 №20, оставлен в том же обществе на время постройки Тквибульского участка на 1 1/2 года, с зачислением по Министерству. 

17 сент. 1887 №77, оставлен на три года в том же обществе и по Министерст.

14 окт. 1889 №81, назначен по Министерству штатным инженером VIII класса, с оставлением на Закавказской ж.д. для исполнения обязанностей начальника материальной службы с 1 августа 18991 г.

              Указом Правительствующего Сената, по Д-ту Герольдии, 28 апреля 1890 г. №1982, произведен, за выслугу лет, в титулярные советники со старшинством с 1 августа 1889. 

               Приказами по Министеству путей сообщения: 26 августа 1890 г., за №68, назначен, согласно прошению, по Министерству сверхштатным инженером, без содержания с 1 сент. 1890 г.

18 ноября 1890 г. за №93, причислен к Министерству п.с., с прикомандированием для занятий к Департаменту жел. дорог с 10 нояб. 1890

4 мая 1891 г. за №28, назначен инженером VIII класса для технических занятий  при названном Департаменте с 1 мая 1891 г.   

21 июля 1891 г. за №45, поручено временное исполнение обязанностей делопроизводителя Департамента железных дорог с 13 июля 1891 г.

5 апр.1892 За отлично усердную и ревностную службу ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕ пожалован орденом Св. Станислава 3 ст. 

               Указом Правительствующего Сената, по Департаменту Герольдии, 1 марта 1893 года за №41, произведен, за выслугу лет , в коллежские ассесоры, со старшинством с 1 авг. 1892. 

                Приказом по Министерству п.с. за №37, утвержден в должности делопроизводителя VI класса Департамента железных дорог 30 мая 1893.

               За отлично усердную и ревностную службу ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕ пожалован орденом Св. Анны 3 ст. 2 апр. 1895.  

                ВЫСОЧАЙШИМ приказом по гражданскому ведомству 24 янв. 1897 года за №7, произведен, за выслугу лет, в надворные советники со старшинством с 1 авг. 1896. 

                 За отлично усердную и ревностную службу ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕ пожалован орденом Св. Станислава 2 ст. 18 апр. 1899.

                    ВЫСОЧАЙШИМИ приказами по гражданскому ведомству:

30 июля 1899 года за №58, назначен делопроизводителем хозяйственного отдела Управления железных дорог с 1 июля 1899.

21 сентября 1900 г. за №70, перемещен делопроизводителем эксплуатационного отдела того же Управления с 1 авг. 1900.

Объявлена Г. Министром п.с. в числе прочих благодарность за участие в комиссии по выработке главных оснований по введению центрального управления стрелками и сигналами, о чем и объявлено в приказе по Министерству за №35 от 19 марта 1901.

ВЫСОЧАЙШИМ приказом по гражданскому ведомству 5 мая 1901 г. за №35, произведен за выслугу лет в коллежские советники, со старшин. с 1 авг. 1900.

За отлично усердную и ревностную службу ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕ пожалован орденом Св. Анны 2 ст. 6 апр. 1903.  

ВЫСОЧАЙШИМ приказом по гражданскому ведомству 26 марта 1905 г. за №19, произв. за выслугу лет в статские советники, со старшин. с 1 авг. 1904.

Таковым же приказом отданным 2 апреля 1906 года зачтено на право чинопроизводства время зачисления по Министерству п.с., с увольнением в общество Закавказской ж.д. с 1 августа 1886 года по 1 августа 1889 года. 

Случаям, лишающим права на получение наград, за беспорочную службу установленных, не подвергался. 

Женат первым браком на девице Антонине Феликсовой Брашкевич. Имеет детей родившихся: сыновей: Константина — 3 апр. 1881 г., Евгения — 13 декабря 1883 г., Михаила — 15 авг. 1886 г. и Бориса — 24 июля 1888 г. и дочерей: Ольгу 17 мая 1885 г. и Татьяну 9 ноября 1896 г. Жена и дети православного вероисповедания.

 Подлинник за надлежащими подписями. Верно: За Правителя Канцелярии Управления жел. дор. /подпись/, За делопроизводителя /подпись/  

             Но, карьера Ивана Романовича, на этом, не закончилась! По справочнику «Весь Петербург, за 1912 год, он статский советник, инженер путей сообщения, проживающий в Царском Селе! ...Идем дальше: С. В. Волков. Высшее чиновничество Российской империи. Краткий словарь. Напечатан по решению Ученого совета Университета Дмитрия Пожарского: «Шведе Иван Робертович. В службе и классном чине с 1878 г. (ПИПС). ДСС (Действительный Статский Советник, что в переводе на гражданский чин – Генерал-майор.) с 1912. Инженер для тех. Заданий УЖД. /1.3.1916/.» 

              Неплохо, все складывалось у Оленькиного папеньки!  

Справочник "Весь Петербург" на 1912г.
Справочник "Весь Петербург" на 1912г.
Список всех Шведе проживающих в СПб.
Список всех Шведе проживающих в СПб.

             Есть, правда еще одна интересная деталь, в биографии, как Ивана Романовича, так и его семьи. Если уважаемый читатель обратит внимание на сокращения в справочнике «Весь Петербург», то наверняка у него возникнут вопросы, при чтении некоторых сокращений, например: кол. Фриденталь. Так вот, это немецкая колония Фриденталь, о которой в интернет источниках, можно прочесть: (нем. Freudental - "радостная долина") — бывшая немецкая колония в Царском Селе под Санкт-Петербургом в XIX—начале XX веков. Следы этой колонии сохранились в топониме Колонистский пруд (на ручье Вангази). Жители колонии в XIX веке являлись основными прихожанами царскосельской кирхи. Колония была учреждена в 1816 году по инициативе фабриканта А. Кемпера. Первые семь одноэтажных деревянных домов были возведены в 1819 году. Основу поселенцев составили немецкие переселенцы (9 семей) из герцогства Бергского. Колония располагалась по внешней стороне Софийского бульвара вдоль царскосельского Московского шоссе. Колонисты занимались огородничеством и ремеслами, некоторые незаконно сдавали постройки под загородные дачи (с 1860-х). В 1897 население колонии достигло 228 человек. Колония была упразднена в 1914 году в связи с началом Первой мировой войны и антигерманскими настроениями. К этому времени потомки переселенцев из Германии уже в достаточной мере были ассмилированы. Тем не менее, немецкие жители Пушкина дожили до Второй мировой войны, но были депортированы. Фамилии колонистов: Вебер, Видемейер, Келлерман, Кемпер, Кремер, Кумбрух, Мейер, Мундингер, Остерман, Флейнгаузен, Шмиц, Эш.

В справочнике «Весь Петроград, 1917 год», пишется: ШВЕДЕ, Иван Робертович, Действительный Статский Советник, инженер путей сообщения. Рузовская улица, 29. Управление железных дорог.  

"Весь Петроград". 1917г. Стр.758
"Весь Петроград". 1917г. Стр.758

           Пятиэтажный дом на Рузовской ул., 29,  где жил Иван Романович с семьей был построен в 1882 г. «Портного Цеха Мастером Яковом Зиновьевичем Зиновьевым, 2-ой гильдии купцом» и перестроен для нового домовладельца в 1909 г. арх. Л. Богусским. Красивый дом в стиле модерн. (Благодарю полного кавалера ордена Карла Фаберже и почетного академика Российской Академии художеств, любезнейшего Валентина Васильевича Скурлова за это уточнение и постоянные советы и помощь).       

СПб. Рузовская ул., дом 29
СПб. Рузовская ул., дом 29

             Очевидно, духовная среда, царившая в доме отца повлияла на воспитание детей Ивана Романовича, сам он великолепно играл на рояле и на скрипке, в эмиграции даже преподавал какое-то время в музыкальной школе в Каунасе (Благодарю искусствоведа, профессора Рамуте Рахлевичуте (Литва) за это уточнение). Его дочь Таня пишет в своих письмах к сестре Ольге: «19.12.1933г. …Ушла я от Вари 18-го, пошла на Андреевский рынок купить иголок, и так как мне оставалось до поезда много времени, то зашла к кузинам на Большой проспект. Дома была одна из сестер. Другая сестра, с матерью ушла к брату, Евгению Евгеньевичу <Шведе>. Они мне, как-то передавали, что Великановы, у которых остались папины ноты, просили их забрать, ибо они хотят переезжать на другую квартиру. Тогда я болела и не могла взять, потом так и не была у них. Она мне дала номер телефона Зины Эвальд, у которой я узнаю адрес, где ноты и если они могут, пусть оставят у себя, может быть, когда ни будь, смогу продать их и выслать маме деньги, а нет, то возьму к себе, скрипичные придется продать, а для рояля возьму себе, может быть когда ни будь, поиграю, когда время будет к кому ни будь сходить… 25.01.1934 г. …Тут как раз знакомые, у которых лежали папины ноты, просили их забрать, т.к. у них теперь маленькая квартира, но я к себе, перевезти их не могу, и кое-что продала в Лиденькин <Брюлловой> театр, спасибо ей. Я ей сказала, что ты ждешь карточку и письмо. Она пришлет…». Из писем, становится понятно, что если и был Иван Романович Шведе музыкантом-любителем, то очень серьезным и очень увлеченным, и играл как на фортепиано, так и на скрипичных инструментах. Сохранилось его письмо, без даты, уже в последние годы жизни, где он пишет о своем увлечении игрой на скрипке:  

Иван Романович с любимой собакой Ольги - Петелишкой.  Ок. 1930г.
Иван Романович с любимой собакой Ольги - Петелишкой. Ок. 1930г.

5 октября. Письмо, без конверта, без года. Около 1930 г.  

Дорогая Оля! Твое письмо от 1 октября получил, передай, пожалуйста П.П. Калпокасу мою благодарность, за хлопоты в редакции газеты, которую я получаю, о чем тебе уже писал. Также спасибо тебе за журнал «Banga», который я тоже получаю, и за табак и за твои труды по сооружению козырька. <…> Очень мне совестно, что так затрудняю тебя и К. <Калпокаса> разными просьбами и потому, просил бы его о каталогах литературы, которые пока оставить. Пока еще имею достаточно материала для чтения. Что касается полученного мною Valst. Žinios, то чтобы извлечь из них некоторую пользу, придется мне съездить в Ковно, но не знаю, когда это удастся. Сейчас, т.е. около 10 октября придется опять съездить на несколько дней в Ригу, для получения своей пенсии. Погода здесь не выдалась. Стало холодно, идут дожди и сильный ветер. Справилась ли ты со своим садом? На скрипке совсем не играю, т.к. слух одно время был никуда не годным. Теперь опять лучше, но надолго ли? От прогулок в эту скверную погоду по возможности отказываюсь. Старая кровь, уже мало греет. Из твоего письма вижу, что ты сейчас довольно бодра, с чем тебя и поздравляю. Будь осторожна и тогда здоровье совсем наладится. Буду рад получить опять от тебя весточку. Привет Марите* и Калпокасу. Твой папа. 

*Мария Юозапайтите-Келбаускене (1912—1992), приемная дочь Ольги Шведе. 

И.Р.Шведе и художник П.Калпокас. Конец 1920х гг.
И.Р.Шведе и художник П.Калпокас. Конец 1920х гг.

Из этого письма, мы узнаём, что Оленькин папа, пенсию от Латвийского правительства все же получал, единственное, что приходилось ездить за ней из Литвы в Ригу! Можно только сожалеть, что со слухом у Ивана Романовича в 75 примерно лет, уже не ладилось, и он не смог поиграть на своей любимой скрипке. Но ему еще повезло, в отличие от родного брата, о котором речь будет впереди….  

Иван Романович Шведе на закате лет, а Оленька, постоянно «в роли»! Ок. 1930 г. Как впрочем, «в роли» она и на следующей фотографии, того же времени.
Иван Романович Шведе на закате лет, а Оленька, постоянно «в роли»! Ок. 1930 г. Как впрочем, «в роли» она и на следующей фотографии, того же времени.
Любимая собака Петелишка увлечена сьемкой не менее своей хозяйки. Кон. 1920х.
Любимая собака Петелишка увлечена сьемкой не менее своей хозяйки. Кон. 1920х.

                Оленькина сестренка Таня, уже после смерти Ивана Романовича, с грустью вспоминает о минутах счасья проведенных в семейном кругу:

19.12.1933г. (Дата написана Таней).

«Позавчера, 17-го отправила я тебе письмо и получила твое от 8-го. Ехали мы с Эрихом* к Варе и в момент отъезда, пришло твое письмо. Я его прочла уже в вагоне, и вложила в свое приписку и опустила в Ленинграде, и маме тоже и тете Кате. Поздравляю тебя и все семейство с праздником Рождества и Новым годом и желаю здоровья и бодрости. Печальные праздники. Мы елку не делаем 24-го, т.к. комнату сначала хотели оклеить, да и сил нет, что ни будь устраивать, я так огорчена смертью нашего горячо любимого папочки. Вспоминается елка у нас: папа за пианино, играет Hochzeitsmarsch  <произв. Мендельсона-Бартольди>, под звуки которого, открываются двери, я гляжу с восторгом на елку и кошусь одним глазком, на стол уставленный подарками, где мне запомнился особенно один: мяч, раскрашенный папой масляными красками в виде глобуса (потом этот мяч был забыт на даче на штранде, где был «неро куш!» помнишь? Примечание В.Н., очевидно детские прозвища мест и вещей.) Помнишь ли ты мотив этого марша? В позапрошлом году в Павловске, когда мы жили у Эриха родных, я украсила ёлочку и еще не зажигая, села полюбоваться ею и взяла наушники и вдруг раздались звуки того марша, папиного марша. Я была потрясена! Живо представилось все, и елка и папа за пианино, мама, ты, братья… и я горько плакала, слушая радио. Не правда ли, какое странное совпадение? Может быть сделаем по старому стилю 6-го ёлочку, позову ребятишек хозяйских и соседских. Папа наш так любил детей, помню в Лелайцах, всегда гуляя, разговаривал с ними и угощал конфетами. Хоть я не видала его уже больше 6 лет** но я живо его себе представляю, каким я его видела в мой последний приезд!  Передо мной его поздравление, ко дню моего рождения, написанное на одном листе с мамой 29 ноября и полученное 1 декабря днем, а вечером уже не стало нашего папочки. Господи, как это тяжело все! Вокруг меня все тоже, ничто не изменилось, те же люди, та же жизнь, а где то далеко, отец мой страдал, умер, уже в могиле, а мама бедная горюет одинокая, и не могу ее утешить и не могу венка положить на  папину могилку. Так хочется быть с тобой и с мамой. Я бы так хотела, чтоб мама приехала ко мне жить , но кажется, это будет невозможно. Все таки, она привыкла там жить и сама может быть не захочет...»  

*Эрих Тнагле- муж Татьяны Ивановны Шведе.  **Таня приезжала в Литву в 1927 году, навестить родителей и Ольгу.

                Жена Ивана Романовича Антонина Феликсовна урожденная Брошкевич, выпускница (1878 г.) 3-й Московской женской гимназии с аттестатом на право работы домашней учительницей, была женщиной умной и уважаемой.  


Отец и мать О.И.Шведе.
Отец и мать О.И.Шведе.
Оборот фото, с дарственной надписью.
Оборот фото, с дарственной надписью.

В архиве Ольги Шведе сохранилось еще несколько фотографий этой великолепной и похоже волевой женщины.

Мама Ольги, А.Ф. Шведе урожд. Брошкевич. ок. 1910 г.
Мама Ольги, А.Ф. Шведе урожд. Брошкевич. ок. 1910 г.

           Есть в архиве Ольги, довольно интересный для историков и искусствоведов темно-коричневый альбом с фотографиями 1930-х годов. В нем, несколько фотографий Антонины Феликсовны и Ивана Романовича, по годам жизни которого, можно заключить что эти фото были сделаны до декаря 1933 года.  

Слева - направо: А.Ф.Шведе, О.И.Шведе-Дубенецкене-Калпокене и И.Р.Шведе. Ок. 1930г.
Слева - направо: А.Ф.Шведе, О.И.Шведе-Дубенецкене-Калпокене и И.Р.Шведе. Ок. 1930г.

Далее, Антонина Феликсовна, рядом с мужем, похоже на взморье, в Паланге. Ок. 1930г.

А.Ф. и И.Р. Шведе, ок. 1930г.
А.Ф. и И.Р. Шведе, ок. 1930г.

Затем, Антонина Федоровна уже одна, у куста благоухающей сирени…

А.Ф.Шведе, урожд. Брошкевич. Ок. 1930г.
А.Ф.Шведе, урожд. Брошкевич. Ок. 1930г.

Здесь, тоже взморье, те кто когда ни будь бывал в Паланге, сразу узнают ее растительность.

А.Ф.Шведе с Капитолиной Ивановной Шведе урожд. Трапезниковой. Ок. 1930 г.
А.Ф.Шведе с Капитолиной Ивановной Шведе урожд. Трапезниковой. Ок. 1930 г.

На фото с Капитолиной Ивановной (урожд. Трапезниковой), женой Леопольда Романовича Шведе, она запечатлена похоже в Паланге? В своих дневниках, Ольга о ней не пишет ни слова, так как их семья уехала перед войной из Латвии в Германию, не став дожидаться прихода Красной армии. Но связь, была, в своем письме от 25.05.1931г. Таня Шведе пишет Ольге:  «Вчера получила от папы письмо, ответ на мое поздравление к дню рождения. Пишет, что тетю Капу удачно оперировали и она уехала домой. Бывает, у меня иногда Варя. Целую крепко. Эрих шлет привет и поздравляет. Привет всему семейству твоему!» (Капа, это Капитолина Ивановна урожд. Трапезникова, жена Леопольда Шведе). Но подробнее об этом впереди…  

Следующее фото, тоже отностится к 1920-м годам. Слева от Антонины Феликсовны, сидит 2-й муж Ольги, известный литовский художник, приятель М.В.Добужинского Пятрас Калпокас (1880 – 1945), профессор. Справа Ольга Шведе-Дубенецкене-Калпокене.  

Неразлучная Петелишка, у ног хозяйки.
Неразлучная Петелишка, у ног хозяйки.

          

 ПРОДОЛЖЕНИЕ  БУДЕТЪ.  ИСКРЕННЕ ВАШ  ВЛАДИМИР Н.


©Edmondas Kelmickas